Мировая история

«Несходство основных национальных интересов стран Запада, в частности Америки и России, по своим задачам и конечным целям было и остаётся основой противостояния, которое пока не превращается в открытую вражду только потому, что Россия в одностороннем порядке жертвует своими национальными интересами в пользу своих западных "партнёров"... Россию, всех нас, русских, взяли, пользуясь выражением Ивана Ильина, совсем. И всё же необходимо осознать факт данного "пленения", поскольку это первое и непременное условие собирания сил с целью возвращения русского народа на покинутую им временно, в силу тяжких обстоятельств, собственную историческую дорогу. Возвращение, на наш взгляд, неизбежно». (Игорь Фроянов, 1999-й год).

"Многим сейчас кажется, что мир сошёл с ума. Подумалось: а вдруг всё ровно наоборот?
Вдруг мир как раз возвращается к нормальности, просто она нам не нравится? Что есть Россия в представлении большинства населения земного шара? Жесткое централизованное государство, царь-бояре, Иван Грозный, Петр I, товарищ Сталин.

А что такое Германия? Пруссия, erste Kolonne marschiert, Клаузевитц, Мольтке, Рейх, "На западном фронте без перемен", всех в газовую камеру. Америка? Поработим индейцев, поработим негров, всех разбомбим нашими красивыми бомбами, принесём демократию в бочках с напалмом. Британия? Пираты её величества, колонии, хитрые пакости всему свету.

Разумеется, всё это ужасное упрощение. В России были периоды свободы и либерализма, которые не снились Европе, Германия не состоит из одной Пруссии и половину XX века пыталась каяться, Америка подружила демократию с бомбами относительно недано, а перед неграми там пару лет назад на коленях стояли. К этому ко всему мы даже успели привыкнуть, и в этом, если разобраться, наша главная беда и есть.

Но стереотипы никогда не врут. У исторического процесса есть определенная упругость, и, пережив очередной взрыв, когда всё становится с ног на голову, мир снова начинает пересобираться в привычные формы. Нам кажется, что взрыв этот происходит сейчас. Но вдруг он уже случился, и мы — просто дети после-взрывного периода, которые привыкли жить на его обломках? Сейчас обломки, как в реверсивной съемке, поползли обратно, собираясь в здание." Дмитрий Петровский.

"США не смогут сохранить экономическую устойчивость при утрате военного превосходства, заявил глава Пентагона Пит Хегсет.
"Процветание достигается через силу, а экономические последствия наличия сильнейших в мире вооруженных сил, гарантирующих экономическую стабильность, предсказуемость и преимущество Америки, практически безграничны".
Хегсет отметил, что когда никто не бросает вызов военному превосходству США, перед страной открываются широкие экономические возможности: Вашингтон может занимать средства на выгодных условиях, свободно вести сделки и задавать правила мировой торговли.
Без такой военной мощи, добавил Хегсет, все это становится неопределенным, поскольку нестабильность и волатильность наносят серьезный ущерб рынкам, инвестициям и, в конечном счете, рабочим местам в США."

"Чтобы эффективно управлять любым сложным объектом надо его упростить. Поэтому, глобалисты стирают фундаментальныe разграничивающие человеческие свойства: нации, языки, религии, национальные культуры, размывают понятие родины. Унификация происходит через разложение: от мультиков и игрушек, до высшей школы и выставок современного деградантного, вымороченного искусства. Это повышает управляемость, т.к. гомогенные овцы одинаково и реагируют на внешнее воздействие." civil_engineer

"О двух принципиально разных подходах к образованию. Условно говоря, "аристократический" подход (который, в том числе господствовал и в СССР), когда образование рассматривается в первую очередь как "роскошь" инструмент общего развития... И "практический" подход, когда образование рассматривается в первую очередь как социальный лифт, способ улучшить экономическое положение и повысить социальный статус ребенка и всей семьи. Разумный современный человек, выбирая школу, а потом вуз, мыслит такими категориями, как ликвидность и будущие зарплаты в избранной профессии. ...твое образование - это твой будущий хлеб с маслом (и, возможно, с икоркой - или нет).
Сейчас мы опять, как и тогда, в начале суровых девяностых, оказались на сломе эпох. Я в первую очередь про ИИ и все, что с этим связано. Про то, что карьерные решения, еще пять лет назад безупречно верные и стопроцентно надежные... В этих условиях, возможно, в самом деле имеет смысл учиться - раз уж учиться все равно чему-то надо, - не тому, что необходимо для будущей карьеры (какой?), а тому, чему хочется." kot-kam.
https://dzen.ru/video/watch/6a01fee6f7cd3124eba0f22c

"Когда-то в парадных речах говорили "благодарная Европа не забудет". Европа и не забыла, но помнит не с благодарностью. Просто потому, что побеждает сильный, а сильных не любят. Главное, что ведь никто не питает теплых чувств к гитлеровским временам. Но победа СССР в такой масштабной войне остальные страны, вплоть до самой Америки, реально напугала. А страх - плохой советчик политикам, выросшим в сугубо мирной обстановке." mirrinminttu.

"Единственный конфликт некоторых «антифашистов» с нацистами в том, что вчерашние нацисты убивали евреев. Убивай они только коммунистов, славян или арабов, гитлеризм автоматически стал бы для них столь же незаметен, как и нынешний натовский нацизм, по велению которого крушатся сегодня в Восточной Европе памятники нашим воинам-победителям. Вспомним, что в украинском лайт-варианте 11-летней давности, господа разных, включая никакнефашистскую, национальностей кормили сограждан той же отравой, о том, что «на Украине нет нацизма».

Если кто-то не помнит или не заметил: нынешнее крушение памятников нашим павшим когда-то совсем недавно начиналось с «дней примирения». Все это время, нашу совесть пытались варить, как лягушку, на медленном огне цинизма и лицемерия, чтобы в решающий момент у неё не осталось сил выпрыгнуть из адовой кастрюли. Сегодня с европейского гада осыпается чешуя цивилизованности, оказавшаяся макияжем. Обнажилось слизкое от крови и грязи тело доисторической твари, волокущей человечество в самые смрадные из пещер предыстории. Нет более надежного способа самоубийства, чем под прицелом змеиных глаз." Олег Ясинский.

"Громкая пощёчина, которую в 1968 году «охотница за нацистами» Беата Кларсфельд влепила канцлеру ФРГ Курту Кизингеру, служила напоминанием неприятного факта: многие бывшие нацисты не только избежали наказания, но и сделали блестящую карьеру в послевоенной Германии и западных структурах.

Кизингер, служивший в отделе пропаганды Третьего рейха, - лишь один из сотен подобных примеров, далеко не самый скандальный. После поражения Германии значительная часть нацистских кадров была сохранена и встроена в новые системы власти - в соответствии с интересами США, какими их тогда понимали в Вашингтоне, и всего западного блока.

Французский историк Эрик Бранка много лет исследовал эту тему.

Особенно показательны, рассказывает он, судьбы трёх высокопоставленных военных: Адольфа Хойзингера, Рейнхарда Гелена и Вальтера Шелленберга.

Все трое участвовали в подготовке и реализации операции «Барбаросса». Речь шла не только о военных действиях против СССР, но и о планировании массового уничтожения гражданского населения.

Генерал Хойзингер, глава имперского Генштаба сухопутных сил, был одним из главных разработчиков плана «Барбаросса» и наиболее приближенных к фюреру военных. По собственным записям, с 1941 по 1944 он встречался с Гитлером около 700 раз. Именно он координировал действия айнзацгрупп - мобильных карательных подразделений СС, следовавших за Вермахтом.

Шелленберг, бригадефюрер СС, глава контр-разведки Гестапо, протеже Гейдриха, юридически оформил участие СС в операциях Вермахта на Восточном фронте. После войны именно это позволило многим немецким генералам утверждать, будто основные преступления совершали исключительно эсэсовцы.

Генерал Рейнхард Гелен убедил Гитлера создать специальную службу FHO для разведки на восточном направлении, которую сам и возглавил. Работая совместно с институтами СС, Гелен собрал огромный массив информации о советской инфраструктуре, экономике и населении. Эти данные использовались не только для ведения войны, но и для повышения эффективности карательных операций.

После войны судьба этих людей сложилась поразительно благополучно.

Хойзингер в 1957 году стал первым начальником штаба Бундесвера, а затем, с 1961 по 1964 год, он возглавлял Военный комитет НАТО. В 1953 году он должен был возглавить Европейское оборонительное сообщество, однако этот проект в итоге так и не был реализован.

Шелленберг на Нюрнбергском процессе проходил не обвиняемым, а свидетелем. Позже британцы несколько лет использовали его как консультанта по разведке (он был хорошо осведомлен о связях британской элиты с нацистами). Он так и не предстал перед судом и умер в Италии в 1952 году

Гелен стал первым руководителем западногерманской разведки BND и оставался на этом посту до 1968 года. Он активно привлекал в спецслужбы бывших сотрудников Гестапо, СС и Абвера. Через структуры Гелена работал, например, Клаус Барби, одновременно сотрудничавший и с ЦРУ.

В итоге два человека, тесно связанные с военной машиной Третьего рейха и вторжением в СССР, после войны стали архитекторами новой армии ФРГ, НАТО и западногерманских спецслужб.

Другим показательным примером был финансист и дипломат Эрнст Ахенбах. Во время оккупации Франции, будучи вторым человеком в германском посольстве в Париже, он стал одним из организаторов перевода французской экономики под немецкий контроль. Ещё до войны Ахенбах был тесно связан с французскими финансовыми кругами и сыграл важную роль в переходе заводов Škoda к Германии после Мюнхенских соглашений 1938 г.

С 1943 года, понимая неизбежность поражения рейха, он начал сотрудничать с американцами, участвуя в подготовке передачи части промышленных активов будущим победителям. После войны США фактически обеспечили ему неприкосновенность.

В ФРГ Ахенбах сделал новую карьеру как бизнес-адвокат и политик Свободной демократической партии. В 1970 году правительство Брандта даже собиралось назначить его европейским комиссаром, и лишь протесты бывших участников Сопротивления сорвали это назначение." Наталия Руткевич.

Андрей Чегодаев "Моя жизнь и люди, которых я знал". Прямой потомок Чингисхана, князь Андрей Дмитриевич Чегодаев (1905–1994), доктор искусствознания, профессор.

Из писем 1945 года:
Апрель: "...Я понял до конца все основы немецкой системы мышления и поведения, понял, почему Германия временно одержала верх и почему теперь разгромлена. Ее разгром — как разгром Ассирийского царства, которое было ей родственно своей дикостью, жестокостью и манией величия, и было уничтожено без остатка — по заслугам. Мое пребывание в этой чудовищной стране сделало меня вдесятеро мудрее в понимании законов истории. И это знание — на основе точных фактов, а не теоретическое. Не знаю, приятно ли мое путешествие, но оно, безусловно, исключительно интересно.

Германия — отвратительна, быть в ней — тяжело и противно, все, что о ней у нас писалось в газетах, — это только какая‑то тень того, что она представляет собой на самом деле. Это какая‑то уродливая, выродившаяся культура, которая может быть только источником разложения и одичания для других народов и стран. Немцы связаны круговой порукой; Германия столько награбила по всей Европе, что люди жили здесь до самого конца припеваючи и даже не подозревали (тупые немецкие башки!), что кому‑то от войны плохо. Германия потому так упорно и защищается до сих пор, что у нее грандиозные запасы продовольствия и военного (и всякого другого) снаряжения, потому что у «крестьян» Силезии находили наши во дворах по 100 коров! А русские военнопленные и угнанные на работу жили — тут же, в этой обильной и сытой обстановке — вымирая от голода, в грязных хлевах — бараках, на каторжной работе. Лишь ничтожное меньшинство немцев — люди нормального сорта — интеллигенты, рабочие, даже уцелевшие в подполье коммунисты, которые нам теперь помогают вылавливать фашистов и налаживать работу заводов, но их очень мало. Огромная масса — это то самое самодовольное, глупое, грубое, жестокое мещанство, которое совершенно естественно породило, как свое «высшее» достижение, фашизм, со всей его идиотски — звериной системой рассуждений и поведения. Они уже, проигрывая войну, откровенно и деловито готовятся к новой войне — я ведь слушаю их радиопередачи!

Ноябрь: ...Больше всего в Кракове меня занимала уличная толпа. Я наблюдал ее весь день очень внимательно, сначала с настороженностью, потом с все возрастающей неприязнью, а под конец с неожиданной для меня самого надменностью! В Кракове есть заводы, есть рабочие — я их не видел, но зрелище этой сытой буржуазной толпы, каким‑то образом отсидевшейся от войны и явно продолжающей отсиживаться, — мне было противно. Я вспомнил Самарканд, где все мужчины ушли воевать за тридевять земель и все делалось женщинами. А тут — табуны холеных молодых людей 20–23 лет, в модных спортивных костюмах, с напомаженными волосами и наманикюренными руками, шляющиеся по улицам в неимоверном количестве и не занятые, явно, ни работой, ни войной! Какие сытые толстые дяди шествуют тут по улицам! Какие разряженные (на редкость безвкусно и безобразно) дамы ведут откормленных псов всех пород и размеров! Я вспоминал Ленинград, где не осталось ни единой собаки. Вся эта публика большей частью очень любезна и почтительна, грех жаловаться, глазеют с подобострастным любопытством (тут не так много русских офицеров, и мы все время чувствовали себя в центре внимания этой, очень чужой, толпы), чрезвычайно вежливо показывают дорогу".

"В целом крепостное право имеет давнюю историю, но в ней отчётливо выделяется один важный момент: в 1767 году был принят указ, запретивший крепостным крестьянам подавать жалобы в суд на своих помещиков. До этого момента они, хотя бы формально, оставались гражданами Империи, имевшими право на судебную защиту против помещиков. После него в куда большей степени превратились в помещичью собственность.

Рядом в российской истории наблюдается ещё несколько подобных указов. В 1765 году помещики получили право единоличным решением отправлять крестьян на каторжные работы или ссылать в солдаты. С 1775 года они могли отправлять крестьян и в тюрьму, т.е. стали полноправными судьями в своих поместьях.

Всё это не означало, что крепостные полностью превратились в рабов, лишать их жизни помещики, например, просто так не могли. Существовали законы, запрещавшие такие убийства или чрезмерные мучения крестьян. Но понятно, что возможности самозащиты у крепостных после этого стали невелики. Что и стало серьёзным поводом для глубокого нравственного неприятия крепостного права в XIX веке.

А что ещё интересного происходило в России в 1767 году? Это был период 34-летнего правления (1762-96) Софии Фредерики Августы Анхальт-Цербстской, этнической немки, известной в истории под именем Екатерины II.

Примерно в то же время был принят не менее важный документ противоположного характера: Манифест о вольности дворянства 1762 года освобождал его от обязательной военной и гражданской службы, дворянин мог выйти в отставку и жить в поместье, делая что душа просит или не делая вообще ничего. Земля (вместе с крестьянами) стала его личной собственностью и свободно передавалась наследникам. Формально манифест был принят Петром III, по сути тоже немцем, родившимся и до 14 лет жившим в Германии, позже Екатерина II подтвердила и расширила его, утвердив в 1785 году "Жалованную грамоту дворянству".

Кажется, это кроме прочего может сказать нам что-то важное о немцах вообще. До Екатерины II в государстве ощущалась (традиционная русская) идея о некоем коллективном служении: и дворяне, и крепостные крестьяне служили государству, каждый на своём месте, и имели какие-то права. "Немецкая реформа" эту идею откровенно похоронила. Государство превратилось в коллективную собственность дворян, т.е. элитного класса, имевшего массу прав и не так уж много обязанностей. А крестьяне просто стали их бесправной собственностью.

По историческим меркам всё это продолжалось не так долго, через 100 лет крепостное право было ликвидировано. Но сделать некоторые выводы о немецких представлениях о правильно устроенном обществе это нам не мешает. Из этих выводов куда более понятным становится и Гитлер, и нынешняя волна русофобии, захлестнувшая, как говорят, Германию. Думать - это не забота среднего немца, за него это должен делать аристократ, которому он принадлежит." alaev.

"События 2022 года показали мгновенную способность мобилизации еврообщества именно на антироссийской основе - а именно очень быструю выработку мер, касающихся и отторжения, и выстраивания враждебной стены по отношению - да нет, даже не России как государства, а именно русскому обществу.

Не было никаких споров, раздумий противоречий и пр. Санкции, закрытия границ, зарытие воздушных пространств – ничего такого не обсуждалось, а проходило так, как будто давно выработано, и просто ожидало команды. Деньги? Оh, ja, сколько? Не стеснитесь! Оружие? Да прямо сейчас, уже грузится, каки там еще законные формальности – потом что-нибудь напишем!

Оно и в самом деле давно выработано - и более того, является для европейского общества именно «стержневым», то есть одним из основных – когда все эти «культурные-научные- экономические» связи оказываются именно что внешней шелухой - и произносятся в жертву сразу же, немедленно.

Как в свое время, в момент начала Первой мировой войны – самый грубый антироссийский раж касался в равной степени хоть канцлера, хоть обычного отельера, который наследственно кормился на российских туристах, улыбался и знал все их болячки и семейные особенности и… бестрепетно всех выдавал полиции, причём не только «по-человечески» не помог бы улизнуть в Швейцарию или Данию, но просто – не отвернулся бы на час, что бы те со своими чемоданами успели отъехать к нейтрально границе.

Они там – ничуть не сомневаются в своей таковой правоте, но другое дело, не ходят постоянно с антироссийскими лозунгами, и не требуют немедленно убивать всяких русских. Это вот да, такого нет.

А вот спокойно, с благожелательной улыбкой смотреть и «понимать» тех, кто такового требуют, подкармливать, давать привилегии - это вот да; примерно, как и командование вермахта при возможности поручала грязные дела местным полицаям, ну или там группу из зондеркоманды подождать, если время терпит. А не терпит - ну так что ж…

Те же «мирные сосуществования» оказались мирными только до того момента, когда за российским обществом маячила очень внушительная сила – и только тогда вот да, несло шелуху всякого рода «мирных связей», дабы не злить соседа, и успокаивать свою совесть «намерением к миролюбию».

Именно Европе – весь это «российский вклад», «российское участие» никогда и не был нужно, вполне было достаточно и своего, как нечто необходимое совсем не ощущалось – а вот как враждебно-инородное, в лучшем случае ненужное - так вполне воспринималось.

А идея войны, отбрасывания России подальше, «травля медведя» - ну так то в дополнительной пропаганде редко нуждалось.

Российское присутствие ощущалась именно как досадная необходимость, и никогда – как равноправное дружественное соседство." monetam.

"Есть некоторые бесспорные итоги и факты полуторавековой совместной истории России и Германии.

Учуяв слабое место в позиции противника или партнера, Германия тут же бросает все силы и возможности на то, чтобы расширить брешь, действуя при этом расчетливо, напористо и бесцеремонно. Однако она при этом зачастую теряет чувство реальности и меры. Остановить этот натиск с помощью обычных политических и дипломатических средств, как правило, не получается, требуются другие, более чувствительные меры воздействия. Чем раньше и решительнее они применяются, тем меньшими бывают издержки таких кризисов и недоразумений в отношениях обеих стран.

Учитывая не раз проявлявшуюся в истории непредсказуемость в поведении Германии, ее "своеобразное" отношение к договорам и союзам, склонность к переоценке собственных сил и недооценке сил других, а также спонтанность принимаемых решений, не следует особо полагаться на личную дружбу, доверительные контакты и всякие специальные каналы связи с германским руководством. Немцы, как правило, охотно идут на все это, используя открывающиеся перед ними возможности не только для согласования каких-то совместных шагов и позиций, но гораздо чаще для проталкивания своих интересов в обход мешающих им инстанций и специалистов, дезинформации и обмана другой стороны относительно своих истинных планов и намерений. В делах с Германией всегда важно отслеживать и анализировать весь комплекс происходящего в этой стране, докапываться до смысла ее намерений, судить не по словам, а по практическим действиям.

Надежды на превращение Германии в некий самостоятельный силовой полюс в мировой политике (в той или иной комбинации с другими странами ЕС) в настоящий момент скорее преждевременны. Поглощенная поеданием останков Российской Империи (СССР), она не желает отвлекаться и упускать свою часть добычи. Обострение же противоречий с США и, возможно, другими странами НАТО из-за чрезмерного сближения с Россией было бы чревато для немцев серьезными издержками и, кроме того, не диктуется пока жесткой необходимостью. Намного выгоднее и доходнее продвигаться на Восток в общей толпе западных крестоносцев.

Понимая опасность усиления Германии и встревоженные первыми признаками расхождений между США и Европой, западные союзники ФРГ по своей старой привычке пытаются канализировать возрастающую мощь немцев, направляя их на восток и юго-восток Европы. По сути дела, единство западного союза оплачивается за счет совместного оттеснения России на Восток и раскрытия ее природных кладовых для освоения и эксплуатации Западом. Пока эта линия будет успешной, надеяться на дифференциацию между Германией и ее нынешними союзниками, между Европой и США не приходится.

Цели восточной политики Германии получили свое наиболее полное и циничное отражение в 1918 году в Брестском договоре и "Дополнительном договоре" к нему, а затем в 1941 году в плане "Барбаросса" и "Генеральном плане "Ост". После коллапса Советского Союза объединившейся Германии удалось реализовать эти цели в объеме Брестского договора с позиций младшего партнера США и не прибегая на сей раз к войне и применению силы. Ее генеральная линия в отношении России состоит в том, чтобы при поддержке США и других западных союзников закрепиться на новых позициях, зацементировать и сделать необратимыми происшедшие перемены.

Прошедшие горькую школу Версаля и Потсдама немцы не могут в глубине души не сознавать этого. Однако они, скорее всего, окажут сопротивление неизбежным со временем переменам. Германия может явиться существенным тормозом выходу России из нынешнего "послебрестского" периода ее истории, с чем необходимо считаться при выстраивании отношений с ней.
Восточная политика Германии, а в более широком смысле и ее внешняя политика в целом, всегда были функцией мощи или немощи России. К сильной России Германия приспособлялась и иногда действовала с ней заодно, на слабую Россию она нападала и грабила ее. Нет никаких оснований полагать, что в будущем это будет иначе."

Из книги Юлия Квицинского "Россия - Германия: Воспоминания о будущем" 2008 год.

"...Сейчас у России опять затевается роман с Германией. Робкий и неуверенный, но уже порождающий у одних - завышенные надежды, а у других - чрезмерные страхи и опасения.
...Однако не следует обольщаться. Против иракской, корейской, иранской авантюр она возражает не просто из любви к миру и не из чувства оскорбленной справедливости, а потому что считает это отвлечением сил на решение ненужных немцам задач. Они не видят ровно никакой выгоды для себя в том, чтобы лезть в горы и пески Ирака или затевать войну с аятоллами и Ким Чен Иром. Пока Россия слаба и шаг за шагом пятится назад к Уралу, пытается откупаться от наступающих на нее все новыми экономическими и политическими уступками, Германия будет за то, чтобы двигаться дальше на Восток в союзе с США и под флагами НАТО и Европы, забирать без войн и конфликтов все то, что никак не могла заполучить ни силой, ни хитростью многие века. Это поистине захватывающая для традиционной германской политики перспектива.

Остановится это движение, упрется оно в глухую стену сопротивления - немецкий взгляд на пользу дальнейшего союза с США может измениться. Изменится и отношение Германии к России, как это уже не раз бывало в нашей истории. Не произойдет этого, так немцы поучаствуют с немалым удовольствием в дальнейшем и окончательном разделе "русского пирога". Раньше они думали сделать это сами, теперь согласны быть членом коллективной команды и допустить к дележу других. Другого-то ведь им не дано. Из этого следует, что ключ к решению наших проблем на внешней арене, в первую очередь в отношениях с Германией, лежит не где-нибудь, а внутри России. Нам нужно быстрейшее восстановление России как великой державы - в военном, политическом, экономическом и информационно-культурном плане. Только оно позволит заново расставить точки над "и" и предотвратить худшее.

...В этой политике Германии в отношении России, к сожалению, нет ничего для нас нового, а, следовательно, непредвиденного и тем более обнадеживающего. Все это мы видели и переживали много раз прежде, надеясь, что на следующий раз все будет иначе. Не будет! Не будет до тех пор, пока Россия не обретет силу и не заставит немцев глядеть на себя другими глазами.

...Германия начисто забыла и о тех положениях, которые легли в основу "Большого договора". Никаких консультаций с Россией по поводу многочисленных международных кризисов, случившихся после 1991 года, она не вела и совместных шагов по их преодолению с Москвой не вырабатывала. Агрессивным действиям третьих государств, например бомбардировкам Югославии, не только не препятствовала, но и активно их поддерживала. Достаточно вспомнить ликующие заголовки немецких газет: "Германская люфтваффе вновь над Белградом!" Из ближневосточного процесса мирного урегулирования Россию, воспользовавшись ее слабостью, ФРГ требовала выкинуть, заменив ее немецкими представителями. Если и не инициировала, то во всяком случае активнейшим образом поддерживала все решения о расширении НАТО и ЕС, цементируя тем самым результаты вытеснения России из Европы и распада Советского Союза и стремясь вернуться под флагом НАТО и Европы в районы традиционного влияния рейха в Восточной и Юго-Восточной Европе. Она ведет вместе с США и другими странами НАТО активное дальнейшее проникновение в бывшие республики СССР, прежде всего на Украину и в Закавказье, поддерживает политику создания антироссийского санитарного кордона на наших бывших землях. Продолжает в рамках ЕС политику дискриминации российского экспорта. В хозяйственных связях с Россией проявляет отчетливую заинтересованность в получении доступа к ее энергетическим, минеральным ресурсам и другим природным богатствам, пытаясь в то же время всячески тормозить восстановление и развитие обрабатывающих отраслей, связанных с современными технологиями."

"Если отсутствие идеи (и идеологии) воспринимается как благо, то это само по себе является идеей. И идеологией. А если произносить это постоянно и с нажимом, то и стилем. А если отсутствие идеи, понимаемое как благо, навязывается агрессивно, то не идет ли речь об идеологическом и идеократическом диктате? Или самое меньшее о попытке диктата. Разве урок самоуверенно-агрессивной западной демократии сводится к тезису "пусть цветут все цветы"?

Разве пассивный и толерантный плюрализм и впрямь присущ Западу? Разве Запад действительно отрицает все и всяческие нормы? Разве не предписывает - руководствуясь как идейными, так и прагматическими соображениями - строгие стандарты? Стандарты и бытового поведения (прежде всего консумации), и политического реагирования на события, и образа мышления как такового?

Разве демократическое общество Запада не подвергает себя перманентному зомбированию? И если уж сравнивать демократическое общество с недемократическим, то различие можно усмотреть разве что в длине поводка, на который посажен каждый.

И разве не "коллективный штабс-капитан" предписывает и проводит в жизнь политическую, а значит, и идеологическую волю западной демократии? Или отсутствие стандартов предписано только нам, обеспечивая тем самым двойной стандарт? На практике так оно и выходит (взять хоть расширение НАТО).

Подводится философская база под очередной дранг нах остен. Смысл исторического процесса - крестовый поход против России, ее добивание, как это, по сути дела, формулирует Бжезинский, не располагает к благоглупостям (в лучшем случае) типа "простой памяти о простой жизни, обывательского подхода, философии маленького человека, то есть демократии", как это рисуется западниками.

Не существует для Запада сегодняшней России. Космополитическая (якобы) цивилизация Запада поворачивается к своим ревнителям всеми нормами, формами, препонами и стандартами, наличие которых у нее они столь яростно отрицают." (Виктор Топоров, 2009-й год).