В своих огородах каждый копал сам. Но день, когда съезжались копать картошку к бабушке, был особым — на него собиралась вся огромная родня.
Мужская часть отвечать приходила за «технику». Ходили за мотоблоком с плугом, который, по старой доброй традиции, регулярно отказывался заводиться с первого раза. Мужики крутились вокруг него, что-то подкручивали, спорили, а женская половина и мы, дети, уже готовили вёдра.
Мы носились по свежевспаханным, пахнущим влажной землёй рядам с маленькими ведерками. Слушали взрослые разговоры, искренне радовались каждой найденной толстой личинке майского жука и параллельно собирали в банку жирных червей для будущей рыбалки.
Сзади строгим маршем шествовал дедушка с граблями. Он боронил пустые ряды и периодически сдвигал кепку на затылок, громко крича:
— Дети! Картошку пропустили! Вон она, под комком лежит!
Бабушка присаживалась на лавочку у ограды, охала и причитала, глядя на наши старания:
— Да не накладывай ты полное ведро, тяжело же, спину сорвёшь!
А потом обязательно произносила свою коронную, ежегодную фразу:
— Дед, ну зачем мы сажаем столько картошки?! На следующий год пару рядов за глаза хватит!
Все улыбались, потому что знали: весной всё это огромная полевое пространство снова будет ровненько засажено до самого горизонта.
Ближе к финалу бабушка незаметно уходила в дом — начиналась таинство подготовки к обеду.
Кухня у неё была крошечная. Я до сих пор не понимаю, как там помещалась вся наша орда, но усаживались все. На обед почти всегда были домашние, самолепные пельмени — бабушка лепила их накануне всю ночь. Настоящие, сочные, мясные.
И всегда был пельмень с сюрпризом: в один из них бабушка щедро клала штук десять горошин чёрного перца. Однажды этот «подарок» достался моему брату… Какое у него было лицо в этот момент — не описать словами! Хохотала вся кухня.
К пельменям подавали и сметану, и кетчуп, но самым высшим пилотажем считался разведённый водой уксус. Бабушка наливала его прямо в блюдечко. Я до сих пор помню этот особенный вкус из детства, который ни с чем не спутаешь.
А дальше наступал черед чаепития.
На стол торжественно водружалась вазочка с конфетным ассорти, и мы, дети, в ожидании чая гипнотизировали её жадными взглядами. Чай бабушка разливала от души — настолько горячий, что обжигал язык. Мы наливали его в блюдца и дружно, со вкусом швыркали на весь дом.
После обеда наступала сладкая лень. Взрослые расходились по комнатам, кто-то прилегал отдохнуть на веранде. Доставали пухлые старые фотоальбомы, перелистывали шуршащие страницы, рассматривали чёрно-белые снимки и удивлялись:
— Ой, а это кто такая? Неужели Иринка?! Да ладно!
Да, физически это была нелёгкая работа — спина гудела, руки в земле, но в воздухе стояло редкое, удивительное ощущение настоящего праздника и тепла. Наверное, именно поэтому те осенние дни так глубоко и навсегда отложились в памяти.
---
А вы помните свои семейные картофельные сборы? Собираетесь ещё так всей роднёй или это уже ушло в прошлое?
Мужская часть отвечать приходила за «технику». Ходили за мотоблоком с плугом, который, по старой доброй традиции, регулярно отказывался заводиться с первого раза. Мужики крутились вокруг него, что-то подкручивали, спорили, а женская половина и мы, дети, уже готовили вёдра.
Мы носились по свежевспаханным, пахнущим влажной землёй рядам с маленькими ведерками. Слушали взрослые разговоры, искренне радовались каждой найденной толстой личинке майского жука и параллельно собирали в банку жирных червей для будущей рыбалки.
Сзади строгим маршем шествовал дедушка с граблями. Он боронил пустые ряды и периодически сдвигал кепку на затылок, громко крича:
— Дети! Картошку пропустили! Вон она, под комком лежит!
Бабушка присаживалась на лавочку у ограды, охала и причитала, глядя на наши старания:
— Да не накладывай ты полное ведро, тяжело же, спину сорвёшь!
А потом обязательно произносила свою коронную, ежегодную фразу:
— Дед, ну зачем мы сажаем столько картошки?! На следующий год пару рядов за глаза хватит!
Все улыбались, потому что знали: весной всё это огромная полевое пространство снова будет ровненько засажено до самого горизонта.
Ближе к финалу бабушка незаметно уходила в дом — начиналась таинство подготовки к обеду.
Кухня у неё была крошечная. Я до сих пор не понимаю, как там помещалась вся наша орда, но усаживались все. На обед почти всегда были домашние, самолепные пельмени — бабушка лепила их накануне всю ночь. Настоящие, сочные, мясные.
И всегда был пельмень с сюрпризом: в один из них бабушка щедро клала штук десять горошин чёрного перца. Однажды этот «подарок» достался моему брату… Какое у него было лицо в этот момент — не описать словами! Хохотала вся кухня.
К пельменям подавали и сметану, и кетчуп, но самым высшим пилотажем считался разведённый водой уксус. Бабушка наливала его прямо в блюдечко. Я до сих пор помню этот особенный вкус из детства, который ни с чем не спутаешь.
А дальше наступал черед чаепития.
На стол торжественно водружалась вазочка с конфетным ассорти, и мы, дети, в ожидании чая гипнотизировали её жадными взглядами. Чай бабушка разливала от души — настолько горячий, что обжигал язык. Мы наливали его в блюдца и дружно, со вкусом швыркали на весь дом.
После обеда наступала сладкая лень. Взрослые расходились по комнатам, кто-то прилегал отдохнуть на веранде. Доставали пухлые старые фотоальбомы, перелистывали шуршащие страницы, рассматривали чёрно-белые снимки и удивлялись:
— Ой, а это кто такая? Неужели Иринка?! Да ладно!
Да, физически это была нелёгкая работа — спина гудела, руки в земле, но в воздухе стояло редкое, удивительное ощущение настоящего праздника и тепла. Наверное, именно поэтому те осенние дни так глубоко и навсегда отложились в памяти.
---
А вы помните свои семейные картофельные сборы? Собираетесь ещё так всей роднёй или это уже ушло в прошлое?