«ОЗЕМПИК УБИВАЕТ ПОДЖЕЛУДОЧНУЮ?!»

Продолжаем #НеделюПобочекАГПП1, и сегодня у нас очередной орган, который интернет уже успел торжественно похоронить.

«Оземпик вызывает панкреатит!»
«Поджелудочная не выдерживает этих уколов!»
«Похудеете, зато останетесь без поджелудочной!»

И, конечно, бессмертное: «А Я ВОТ СЛЫШАЛА, ЧТО У ОДНОЙ ЖЕНЩИНЫ ПОСЛЕ ОЗЕМПИКА…»

Дальше обычно следует история, после которой хочется вызвать не скорую помощь, а специалиста по проверке фактов. Но сегодня я не буду говорить, что это всё выдумки.

Потому что острый панкреатит действительно относится к серьёзным потенциальным нежелательным реакциям, о которых предупреждают инструкции к семаглутиду и другим препаратам этого класса.

Вопрос в другом: насколько часто это происходит, что показывают исследования и действительно ли виноват препарат?

ДЛЯ НАЧАЛА: ЧТО ТАКОЕ ПАНКРЕАТИТ? Это воспаление поджелудочной железы. И нет, это не состояние, при котором «поджелудочная устала от сладкого», «забилась токсинами» или «перестала справляться с едой».

Острый панкреатит — серьёзное заболевание, которое требует госпитализации и интенсивного лечения. Среди наиболее распространённых причин — желчные камни и алкоголь. Также панкреатит может быть связан с выраженной гипертриглицеридемией, некоторыми лекарствами и другими состояниями.

И вот здесь первая важная деталь.

Если у человека на фоне лечения АГПП-1 развился панкреатит, это ещё не доказывает, что именно препарат стал его причиной. Но и автоматически исключать лекарственную связь нельзя.

Вот такая неудобная штука — причинно-следственные связи. Не помещаются в заголовок из трёх слов. 😹

А ЧТО ГОВОРЯТ РАНДОМИЗИРОВАННЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ?

В крупных клинических исследованиях семаглутида, лираглутида и других агонистов рецепторов ГПП-1 случаи острого панкреатита встречались редко. Метаанализы рандомизированных исследований в целом не выявили убедительного статистически значимого повышения риска острого панкреатита для класса АГПП-1.

Но есть нюанс.

Панкреатит — относительно редкое событие. Даже крупные исследования не всегда позволяют достаточно точно оценить небольшое увеличение риска или риск у отдельных групп пациентов. Поэтому отсутствие статистически значимого сигнала — это не доказательство абсолютной безопасности.

«Повышение риска не доказано» ≠ «Риск равен нулю».

Именно поэтому предупреждения в инструкциях сохраняются, а сообщения о возможных случаях продолжают анализировать.

А ПОЧЕМУ ТОГДА В ИНТЕРНЕТЕ СТОЛЬКО ИСТОРИЙ?

Потому что после выхода препарата на рынок его начинают применять гораздо больше людей, чем участвовало в клинических исследованиях. И если лекарство получают миллионы пациентов, даже очень редкие события становятся заметными.

Но здесь есть ловушка.

Представьте, что миллион человек начали принимать препарат. У кого-то за это время обнаружили желчные камни, кто-то попал в больницу с панкреатитом, кто-то сломал ногу.

Все эти события произошли после начала лечения. Но это не означает, что все они произошли из-за лечения.

Поэтому сообщения о нежелательных событиях — важный инструмент фармаконадзора, но сами по себе они не позволяют установить частоту осложнения или доказать причинную связь.

И да, существует ещё один интересный момент. Снижение веса само по себе может повышать риск образования желчных камней, а желчные камни — одна из основных причин острого панкреатита. Поэтому иногда цепочка событий оказывается сложнее, чем «укол → воспаление поджелудочной».

Про желчный пузырь, кстати, завтра поговорим отдельно. Там тоже есть что обсудить. 😈

«А У МЕНЯ НА ОЗЕМПИКЕ ПОВЫСИЛАСЬ ЛИПАЗА! ЭТО ПАНКРЕАТИТ?!»

Вот тут моя внутренняя эндокринологическая душа начинает нервно дёргать глазом.

НЕТ. ПОВЫШЕННАЯ ЛИПАЗА САМА ПО СЕБЕ НЕ РАВНА ПАНКРЕАТИТУ.

На фоне терапии АГПП-1 у некоторых пациентов действительно могут повышаться уровни амилазы и липазы. Но диагноз острого панкреатита обычно устанавливают при наличии как минимум двух из трёх критериев:

1. Характерная боль в животе.