«Что-то внутри меня надломилось. Вся моя вера в себя рухнула. Меня…
«Что-то внутри меня надломилось. Вся моя вера в себя рухнула. Меня парализовала апатия» – так начинается путь Сергея Васильевича Рахманинова к одному из самых узнаваемых своих произведений – Второму фортепианному концерту.
В 1897 после провала Первой симфонии композитор терзается мыслью, что должен бросить сочинять. Бесконечный папиросный дым и полная душевная опустошенность – так он описывает то время. Рахманинов знает: можно остаться дирижером, продолжать карьеру пианиста. Работа в частной опере Саввы Мамонтова – верное тому доказательство. А громкий успех лондонских гастролей 1899 года и вовсе его окрыляет. Но по возвращении в Москву на Рахманинова вновь накатывает апатия.
Зимой 1900 Сергей Васильевич встречает свою знакомую княжну Ливен. Александра Андреевна, преданная поклонница его таланта, видит перед собой потухшего человека с пустыми глазами. Переживая за композитора, она организует для поднятия духа две встречи с Толстым. Задуманная из лучших побуждений, затея заканчивается дурно – Лев Николаевич, прослушав рахманиновский романс «Судьба», говорит, что музыка ему не нравится. Слова поддержки и вовсе ограничиваются избитыми фразами «работайте, просто работайте, иначе нельзя».
Обессиленный, находясь на грани отчаяния, Рахманинов соглашается на встречу со знаменитым московским психиатром и гипнотерапевтом Николаем Далем. На этой встрече настаивают родственники композитора, переживая за его рассудок. После первого сеанса Рахманинов возвращается на второй, затем на третий. Раз за разом он усаживается в удобное кресло и слышит: «Вы начнете писать концерт. Вы будете работать с полной легкостью. Концерт получится прекрасный». Считая происходящее невероятным, Сергей Васильевич пишет другу, что лечение помогает, что у него есть силы для осуществления заветной мечты. Летом 1900 Рахманинов снова сочиняет музыку.
Второй концерт рождается с конца. Сначала увидят свет вторая и третья части. Исполненные в декабре 1900 года, они глубоко трогают слушателя. Все ждут первой, но она Рахманинову никак не даётся. Лишь 23 апреля 1901 Сергей Васильевич достаёт из кармана свёрток бумаги и говорит другу и музыканту Александру Гольденвейзеру: «Я наконец написал первую часть. Давай попробуем?»
Но даже оконченное, произведение будто испытывает Рахманинова на прочность. За пять дней до премьеры композитор в отчаянии пишет музыкальному теоретику Слонову:
Исполненный впервые 27 октября 1901, Второй фортепианный концерт становится символом творчества композитора. Сергей Прокофьев назовет его произведением необычайной, удивительной красоты. Николай Метнер, говоря о главной теме концерта, скажет: «Это одна из наиболее ярких тем России».
На заглавном листе партитуры есть посвящение Николаю Далю - Сергей Васильевич не забыл, кто помог ему в тяжелую минуту. Николай Владимирович вернул ему веру в себя, но не смог излечить от постоянных сомнений в своем даровании. Даже будучи всемирно известным Рахманинов испытывал приступы неуверенности в себе. Но быть может, это и есть признак великого таланта, помноженного на силу духа? Сомневаться, искать, временами отчаиваться, но всё равно делать то, чего не можешь не делать.
Текст: Светлана Цыбина
#Музыка_ЦИ
В 1897 после провала Первой симфонии композитор терзается мыслью, что должен бросить сочинять. Бесконечный папиросный дым и полная душевная опустошенность – так он описывает то время. Рахманинов знает: можно остаться дирижером, продолжать карьеру пианиста. Работа в частной опере Саввы Мамонтова – верное тому доказательство. А громкий успех лондонских гастролей 1899 года и вовсе его окрыляет. Но по возвращении в Москву на Рахманинова вновь накатывает апатия.
Зимой 1900 Сергей Васильевич встречает свою знакомую княжну Ливен. Александра Андреевна, преданная поклонница его таланта, видит перед собой потухшего человека с пустыми глазами. Переживая за композитора, она организует для поднятия духа две встречи с Толстым. Задуманная из лучших побуждений, затея заканчивается дурно – Лев Николаевич, прослушав рахманиновский романс «Судьба», говорит, что музыка ему не нравится. Слова поддержки и вовсе ограничиваются избитыми фразами «работайте, просто работайте, иначе нельзя».
Обессиленный, находясь на грани отчаяния, Рахманинов соглашается на встречу со знаменитым московским психиатром и гипнотерапевтом Николаем Далем. На этой встрече настаивают родственники композитора, переживая за его рассудок. После первого сеанса Рахманинов возвращается на второй, затем на третий. Раз за разом он усаживается в удобное кресло и слышит: «Вы начнете писать концерт. Вы будете работать с полной легкостью. Концерт получится прекрасный». Считая происходящее невероятным, Сергей Васильевич пишет другу, что лечение помогает, что у него есть силы для осуществления заветной мечты. Летом 1900 Рахманинов снова сочиняет музыку.
Второй концерт рождается с конца. Сначала увидят свет вторая и третья части. Исполненные в декабре 1900 года, они глубоко трогают слушателя. Все ждут первой, но она Рахманинову никак не даётся. Лишь 23 апреля 1901 Сергей Васильевич достаёт из кармана свёрток бумаги и говорит другу и музыканту Александру Гольденвейзеру: «Я наконец написал первую часть. Давай попробуем?»
Но даже оконченное, произведение будто испытывает Рахманинова на прочность. За пять дней до премьеры композитор в отчаянии пишет музыкальному теоретику Слонову:
«Сейчас я проигрывал первую часть своего Концерта... По-моему, вся часть эта испорчена и стала мне с этой минуты положительно противна»
Исполненный впервые 27 октября 1901, Второй фортепианный концерт становится символом творчества композитора. Сергей Прокофьев назовет его произведением необычайной, удивительной красоты. Николай Метнер, говоря о главной теме концерта, скажет: «Это одна из наиболее ярких тем России».
На заглавном листе партитуры есть посвящение Николаю Далю - Сергей Васильевич не забыл, кто помог ему в тяжелую минуту. Николай Владимирович вернул ему веру в себя, но не смог излечить от постоянных сомнений в своем даровании. Даже будучи всемирно известным Рахманинов испытывал приступы неуверенности в себе. Но быть может, это и есть признак великого таланта, помноженного на силу духа? Сомневаться, искать, временами отчаиваться, но всё равно делать то, чего не можешь не делать.
Текст: Светлана Цыбина
#Музыка_ЦИ