🚪🔑 Услышала плеск воды и женский смех. Муж мылся с соседкой, а я не…
🚪🔑 Услышала плеск воды и женский смех. Муж мылся с соседкой, а я не стала орать. Просто щелкнула замком и набрала ЕЁ мужу: «Подойди срочно. Тебе стоит это увидеть». Что было, когда он ворвался в квартиру — этого не ждал никто👇
День начинался с привычной, почти ритуальной боли в висках.
Елизавета Павловна Руднева, или просто Лиза, как называли её в редакции журнала «Северный вестник», сидела за своим столом, заваленным гранками и версткой, и смотрела на моросящий дождь за окном.
Город Зареченск жил своей хмурой, размеренной жизнью, и этот октябрьский день обещал быть таким же серым, как и все предыдущие.
Ей было тридцать два.
В этом возрасте обычно подводят первые серьезные итоги, и Лизе казалось, что её итог — это бесконечный бег по кругу: работа — дом — попытки достучаться до мужа, Глеба Викторовича Томилина, архитектора, который в последний год ушел в себя настолько глубоко, что она перестала различать его силуэт в тумане его же молчания.
Глеб работал в крупном проектном бюро, часто оставался допоздна, ссылаясь на срочные чертежи нового микрорайона в восточной части города.
В то утро Лизе предстояла встреча с главным редактором, от которой зависело, отправится ли она в долгожданную командировку на архипелаг Гремицкие острова писать репортаж о маяках.
Но судьба распорядилась иначе.
Во время обеденного перерыва, когда Елизавета уже накинула плащ, чтобы выйти за сэндвичем, раздался звонок из управляющей компании их дома на улице Циолковского.
— Елизавета Павловна, у нас аварийная ситуация по стояку отопления в вашем подъезде. Нужно срочно попасть в квартиру для осмотра вентилей, пока не прорвало этажом ниже. Ключи у вас, или у супруга? — скороговоркой выпалила диспетчер Ниночка.
— Я буду через двадцать минут, — ответила Лиза, чувствуя неясную тревогу.
Глеб утром сказал, что уедет на объект в пригородное село Ивантеевку и вернется только к ночи.
Выходило, что открывать придется ей.
Она отпросилась у секретарши и поймала такси.
Дорога до старого кирпичного дома на Циолковского заняла чуть больше времени из-за пробки на мосту.
Когда Лиза поднялась на третий этаж, в подъезде стоял тяжелый запах влажной штукатурки и гретого металла — видимо, отопление уже начали запускать, и где-то фонило.
Её ключ легко вошел в замочную скважину, но дверь не поддалась.
Она была заперта изнутри на щеколду.
Лиза нахмурилась.
Глеб не мог быть дома, у него встреча в Ивантеевке в два часа дня, он сам говорил об этом за завтраком, глядя в свой планшет.
Она нажала кнопку звонка.
Мелодичная трель разнеслась по квартире и стихла.
Никто не открывал.
Но Лиза отчетливо услышала звук — не шум воды из крана, а глухой удар чего-то тяжелого о кафельный пол.
И еще — странный, шипящий звук, похожий на работу какого-то прибора.
Сердце пропустило удар.
В голову полезли глупые мысли о грабителях.
Но тут в памяти всплыл вчерашний взгляд Глеба, когда он прятал телефон в карман пиджака, и неловкая фраза, брошенная им вскользь:
«В Ивантеевке теперь надолго, новый подрядчик — тот еще фрукт».
Лиза не стала кричать.
Она сделала шаг назад, набрала в грудь побольше воздуха и со всей силы ударила плечом в дверное полотно.
Старая щеколда, которую Глеб обещал поменять еще весной, жалобно хрустнула и вылетела из паза.
Дверь распахнулась.
В квартире стоял полумрак.
Шторы в гостиной были задернуты, хотя на улице был день.
Но самое странное ощущение создавал запах.
Пахло не духами соседки и не мужским гелем для душа.
Пахло озоном, горелым пластиком и почему-то — машинным маслом.
Елизавета прошла в коридор.
Дверь в ванную комнату была приоткрыта ровно настолько, чтобы можно было разглядеть полоску яркого света и пар, клубящийся под потолком.
Но смеха там не было слышно.
Было слышно только монотонное гудение.
ㅤㅤㅤ
Она толкнула дверь и застыла на пороге, ощущая, как ледяная волна ужаса сменяется волной яростного, почти осязаемого недоумения.
Глеб действительно был в ванной.
Но он был не с
День начинался с привычной, почти ритуальной боли в висках.
Елизавета Павловна Руднева, или просто Лиза, как называли её в редакции журнала «Северный вестник», сидела за своим столом, заваленным гранками и версткой, и смотрела на моросящий дождь за окном.
Город Зареченск жил своей хмурой, размеренной жизнью, и этот октябрьский день обещал быть таким же серым, как и все предыдущие.
Ей было тридцать два.
В этом возрасте обычно подводят первые серьезные итоги, и Лизе казалось, что её итог — это бесконечный бег по кругу: работа — дом — попытки достучаться до мужа, Глеба Викторовича Томилина, архитектора, который в последний год ушел в себя настолько глубоко, что она перестала различать его силуэт в тумане его же молчания.
Глеб работал в крупном проектном бюро, часто оставался допоздна, ссылаясь на срочные чертежи нового микрорайона в восточной части города.
В то утро Лизе предстояла встреча с главным редактором, от которой зависело, отправится ли она в долгожданную командировку на архипелаг Гремицкие острова писать репортаж о маяках.
Но судьба распорядилась иначе.
Во время обеденного перерыва, когда Елизавета уже накинула плащ, чтобы выйти за сэндвичем, раздался звонок из управляющей компании их дома на улице Циолковского.
— Елизавета Павловна, у нас аварийная ситуация по стояку отопления в вашем подъезде. Нужно срочно попасть в квартиру для осмотра вентилей, пока не прорвало этажом ниже. Ключи у вас, или у супруга? — скороговоркой выпалила диспетчер Ниночка.
— Я буду через двадцать минут, — ответила Лиза, чувствуя неясную тревогу.
Глеб утром сказал, что уедет на объект в пригородное село Ивантеевку и вернется только к ночи.
Выходило, что открывать придется ей.
Она отпросилась у секретарши и поймала такси.
Дорога до старого кирпичного дома на Циолковского заняла чуть больше времени из-за пробки на мосту.
Когда Лиза поднялась на третий этаж, в подъезде стоял тяжелый запах влажной штукатурки и гретого металла — видимо, отопление уже начали запускать, и где-то фонило.
Её ключ легко вошел в замочную скважину, но дверь не поддалась.
Она была заперта изнутри на щеколду.
Лиза нахмурилась.
Глеб не мог быть дома, у него встреча в Ивантеевке в два часа дня, он сам говорил об этом за завтраком, глядя в свой планшет.
Она нажала кнопку звонка.
Мелодичная трель разнеслась по квартире и стихла.
Никто не открывал.
Но Лиза отчетливо услышала звук — не шум воды из крана, а глухой удар чего-то тяжелого о кафельный пол.
И еще — странный, шипящий звук, похожий на работу какого-то прибора.
Сердце пропустило удар.
В голову полезли глупые мысли о грабителях.
Но тут в памяти всплыл вчерашний взгляд Глеба, когда он прятал телефон в карман пиджака, и неловкая фраза, брошенная им вскользь:
«В Ивантеевке теперь надолго, новый подрядчик — тот еще фрукт».
Лиза не стала кричать.
Она сделала шаг назад, набрала в грудь побольше воздуха и со всей силы ударила плечом в дверное полотно.
Старая щеколда, которую Глеб обещал поменять еще весной, жалобно хрустнула и вылетела из паза.
Дверь распахнулась.
В квартире стоял полумрак.
Шторы в гостиной были задернуты, хотя на улице был день.
Но самое странное ощущение создавал запах.
Пахло не духами соседки и не мужским гелем для душа.
Пахло озоном, горелым пластиком и почему-то — машинным маслом.
Елизавета прошла в коридор.
Дверь в ванную комнату была приоткрыта ровно настолько, чтобы можно было разглядеть полоску яркого света и пар, клубящийся под потолком.
Но смеха там не было слышно.
Было слышно только монотонное гудение.
ㅤㅤㅤ
Она толкнула дверь и застыла на пороге, ощущая, как ледяная волна ужаса сменяется волной яростного, почти осязаемого недоумения.
Глеб действительно был в ванной.
Но он был не с
Просмотры: 24