ЖИТЬ ПОЛНОЙ ЖИЗНЬЮ
Обратился молодой человек с проблемой адаптации в чужой стране. На новом месте живёт уже 4 года, но все как то неуютно и тревожно. При этом каких либо объективных причин не наблюдается.
Сеанс начали стандартно. После первых же разряженных ситуаций появился яркий и светлый образ. Спонтанная визуализация - это нормально, но вот что странно: мой подзащитный сразу отказался увеличивать это переживание. Говорит, что-то внутри сопротивляется, мешает ему повернуть ручку громкости.
Ладно, регрессируем по выделенному напряжению в ассоциацию. Получаем смутное видение, в котором мой подопечный не сразу распознает свою бабушку. Он узнал ее по тому особому состоянию душевного тепла и уюта, которым она окружала своего внука.
В отличие от папы с мамой бабушка не воспитывала, а просто любила. И это ощущение безграничной любви вошло в моего пациента парадоксально: как страх его потерять.
Дело в том, что все бабушки однажды умирают. Для психики 4-летнего мальчишки это был непоправимый удар. В нем поселилось отчаяние, которое он с тех пор нес в себе. Оно находило выражение в рефлекторном страхе продолжать все, что с ним случалось хорошего. Потому что впереди ждал "откат" - расплата за полученные радости. Этот страх всю жизнь сопровождал моего подопечного, заставляя его прерывать все процессы, от которых ему становилось хорошо.
Со временем невроз оформился в нечто похожее на восточные практики, которые учат не до конца переживать удовольствие. Именно эта философия лежала в основе надежд на хорошую жизнь в новой стране. Фактически, мой подопечный, сам того не осознавая, съедал себя, и это могло бы плохо кончиться, если бы не своевременное обращение к специалисту.
Мы полноценно (со слезами) простились с бабушкой, которая отпустила своего внука, и разрядили всю побочку. В итоге, мой пациент научился принимать удовольствие без настороженности и оглядки. Надежды на счастье в новой стране утратили, наконец, связь с опасностью.
Обратился молодой человек с проблемой адаптации в чужой стране. На новом месте живёт уже 4 года, но все как то неуютно и тревожно. При этом каких либо объективных причин не наблюдается.
Сеанс начали стандартно. После первых же разряженных ситуаций появился яркий и светлый образ. Спонтанная визуализация - это нормально, но вот что странно: мой подзащитный сразу отказался увеличивать это переживание. Говорит, что-то внутри сопротивляется, мешает ему повернуть ручку громкости.
Ладно, регрессируем по выделенному напряжению в ассоциацию. Получаем смутное видение, в котором мой подопечный не сразу распознает свою бабушку. Он узнал ее по тому особому состоянию душевного тепла и уюта, которым она окружала своего внука.
В отличие от папы с мамой бабушка не воспитывала, а просто любила. И это ощущение безграничной любви вошло в моего пациента парадоксально: как страх его потерять.
Дело в том, что все бабушки однажды умирают. Для психики 4-летнего мальчишки это был непоправимый удар. В нем поселилось отчаяние, которое он с тех пор нес в себе. Оно находило выражение в рефлекторном страхе продолжать все, что с ним случалось хорошего. Потому что впереди ждал "откат" - расплата за полученные радости. Этот страх всю жизнь сопровождал моего подопечного, заставляя его прерывать все процессы, от которых ему становилось хорошо.
Со временем невроз оформился в нечто похожее на восточные практики, которые учат не до конца переживать удовольствие. Именно эта философия лежала в основе надежд на хорошую жизнь в новой стране. Фактически, мой подопечный, сам того не осознавая, съедал себя, и это могло бы плохо кончиться, если бы не своевременное обращение к специалисту.
Мы полноценно (со слезами) простились с бабушкой, которая отпустила своего внука, и разрядили всю побочку. В итоге, мой пациент научился принимать удовольствие без настороженности и оглядки. Надежды на счастье в новой стране утратили, наконец, связь с опасностью.