Ночью я вёз пассажира на кладбище. По дороге он спросил: «А можно сначала заехать домой?»

Я работаю таксистом одиннадцать лет, и меня сложно удивить. Пьяные певцы, женихи без невест, невесты без женихов, мужчина, который вёз в багажнике живого гуся, а в салоне уверял, что это его адвокат. Я думал, что видел всё.

Но в ту ночь заказ пришёл в 3:10. Адрес подачи: улица Садовая, 14. Место назначения: Северное кладбище. Я решил, что кто-то возвращается с поминок, и поехал.

У подъезда никого не было. Я посигналил, подождал. Потом открылась задняя дверь, хотя я готов поклясться, что видел, как дверь не двигалась. На заднем сиденье сидел мужчина лет семидесяти в старомодном костюме и шляпе. Он был какой-то слегка прозрачный, как будто его нарисовали акварелью и забыли досушить.

— Добрый вечер, — сказал он вежливо. — Северное кладбище, пожалуйста.

Я посмотрел на него в зеркало. Он посмотрел на меня. Минуты полторы мы молчали.

— Вы, наверное, догадались, — вздохнул пассажир. — Не волнуйтесь, я воспитанный. Меня зовут Фёдор Аркадьевич. Умер весной, девяносто лет, лёгкая смерть, без претензий.

— Рустам, — выдавил я. — Очень приятно.

Мы поехали. Через пять минут Фёдор Аркадьевич вдруг подал голос:

— Скажите, а можно сначала заехать домой?

— Куда? — не понял я.

— Туда, где я жил. Тут рядом, на Садовой. Хочу посмотреть, как там.

Мне хотелось сказать: «Куда, мол, вам смотреть, вы же уже...» Но я промолчал. Клиент всегда прав, даже если он клиент с того света.

Мы вернулись к подъезду, из которого он вышел. Выяснилось, что он просто сел в такси, а потом решил проверить. Фёдор Аркадьевич растворился и через двадцать минут появился обратно, уже не такой вежливый.

— Они сломали стенку! — сказал он с порога. — Между кухней и комнатой! Эту стенку я построил в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом, своими руками!

— Какие они? — осторожно спросил я.

— Новые хозяева. Молодые, с ноутбуками. Всё выбросили! Обои, которые мы с Тамарой выбирали, сорвали. Потолок обшили какими-то лампочками. Сервант, мой сервант, польский, купленный по записи, продали через интернет! Я пытался их напугать, ходил ночью по комнате, цеплялся за занавески. Они в наушниках смотрят сериал. Даже не повернулись!

— Бывает, — сочувственно сказал я.

— А ещё унитаз поменяли, — тихо добавил он. — Я двадцать лет его чинил.

Он замолчал и уставился в окно. А я вдруг почувствовал, что обязан ему помочь. Не знаю почему. Может, потому что у меня у самого мама держит в серванте сорок пять тарелочек, и я всегда знал, что с этими вещами шутки плохи.

— Фёдор Аркадьевич, — сказал я. — А хотите найти сервант?

Он повернулся ко мне так резко, что на секунду стал совсем прозрачным.

— Можно?

— Ну, у меня ночь свободная. Адрес покупателя найдём. В объявлениях всё указано.

Оказалось, что сервант купил мужчина из посёлка Ольховка, сорок минут езды. Я включил счётчик, чисто по привычке, и мы тронулись. Фёдор Аркадьевич всю дорогу рассказывал мне про сервант. Как стоял в нём хрусталь, как жена Тамара хранила в нижнем ящике квитанции за тридцать лет, как однажды они поссорились и он заперся в серванте на полтора часа, пока она не позвала мастера.

— А вы в нём прятались? — спросил я.

— Ну, были молодые, горячие, — пожал плечами призрак.

Мы приехали на рассвете. Покупатель оказался пенсионером, дачником, который поставил сервант в гостиной и любовно расставил там чайные чашки. Мы вошли через незапертую калитку, и Фёдор Аркадьевич, наконец, увидел свой сервант в новом доме. Он подошёл, провёл рукой по лакированному боку и долго молчал.

— Стоит, — сказал он тихо. — Уважают.

— Вам нравится? — спросил я.

— Ещё бы. Тут хоть к антиквариату с уважением относятся. Знаете, Рустам, я, пожалуй, останусь. Не в доме. В серванте.

— Как это?

— Ну, я же не обязательно на кладбище. Просто решил по привычке. А здесь, смотрите, свет красивый, чашки стоят ровно. Пожалуй, самое место.

Я не стал спорить. В конце концов, это не моё дело, где обитают призраки. Он повернулся ко мне, снял шляпу и сказал: