Нѣсколько лѣтъ тому назадъ, четверть овса была у насъ полтора рубля и рубль съ четвертью, а въ Петербургѣ около пяти рублей. Прямой разсчетъ везти въ Петербургъ. Говорю я объ этомъ съ однимъ человѣкомъ, близко знакомымъ съ отправками по желѣзнымъ дорогамъ.-- Не совѣтую вамъ, говоритъ, просчитаетесь и убытокъ понесете.-- Какъ такъ?-- Да такъ же: крючники, при погрузкѣ, такихъ вамъ дыръ въ куляхъ понадѣлаютъ, что половина овса въ вагонахъ останется.-- Ну, а если я погружу въ вагоны, которые прямо идутъ въ Петербургъ безъ перегрузки въ Москвѣ?-- И это вамъ ничего не поможетъ, говоритъ мнѣ собесѣдникъ: вѣдь дыры, которыя продѣлываютъ въ куляхъ крючники, только предлогъ: половина протрусится человѣческими руками.-- Вотъ до чего мы дошли! Финляндская желѣзная дорога молоко возить и оно невредимо пріѣзжаетъ; а на нашихъ, русскихъ, и овса везти нельзя. Какъ же тутъ гужевой перевозкѣ не возобновиться! Того и гляди, товары только гужомъ и станутъ возить, а желѣзныя дороги останутся для пассажировъ и мелочи. Кто отъ этого въ накладѣ? Мы же, акціонеры! Но намъ и нашего кармана не жалко, -- такъ уже мы привыкли на все махать рукой и апатично принимать всякія невзгоды, отъ совершенной увѣренности, что правды не добьешься, а если и добьешься, то съ такими усиліями, мытарствами и жертвами, что другой разъ и не подумаешь ея добиваться.
Кавелин Константин Дмитриевич
Письма из медвежьего, 1880
Кавелин Константин Дмитриевич
Письма из медвежьего, 1880
