Название: «Шторм и тишина»

Солнце клонилось к закату, окрашивая крыши храмов в медно-золотые тона. Фэн Синь стоял на краю террасы, уперев руки в бока, и хмуро смотрел на сгущающиеся тучи. Ветер трепал его алые одежды, будто торопил: «Беги, буря близко». Но Фэн Синь не спешил. Он ждал.

Му Цин появился бесшумно — так, как умел только он: без лишнего шума, без позёрства, но с той самой ледяной грацией, от которой у всех вокруг невольно выпрямлялась спина. Он остановился в нескольких шагах, сложив руки на груди, и бросил короткий взгляд на небо:

— Опять стоишь и ждёшь, пока молния ударит прямо в тебя?

Фэн Синь фыркнул, но не обернулся:

— Я не жду удара. Я жду, когда ты наконец признаешь, что тоже не хочешь мокнуть.

— Не хочу, — сухо согласился Му Цин. — Но это не значит, что я собираюсь прятаться под одной крышей с тобой.

Фэн Синь наконец повернулся, и в его взгляде мелькнуло то самое упрямое тепло, которое Му Цин старательно делал вид, что не замечает:

— Да ладно тебе. В храме места хватит. Или ты боишься, что я случайно скажу что-то хорошее?

Му Цин приподнял бровь, но промолчал. И всё же сделал шаг вперёд — не к Фэн Синю, а к дверям храма, будто просто шёл туда, куда и собирался. Но Фэн Синь знал: это согласие.

Внутри было прохладно и пахло сандалом. Они сели по разные стороны очага, который давно не разжигали. Молния полоснула небо, следом загрохотал гром. Дождь хлынул стеной, отрезая их от остального мира.

— Ненавижу дождь, — пробормотал Му Цин, глядя на капли, стекающие по резным балкам.

— А я думаю, он честный, — возразил Фэн Синь. — Не притворяется, не льстит. Просто идёт.

— Честность переоценена, — буркнул Му Цин, но тут же добавил тише: — Особенно когда из-за неё все вокруг мокнут.

Фэн Синь усмехнулся и протянул ему сухую ткань:

— На, вытри волосы. А то будешь потом ворчать, что простудился.

Му Цин замер, будто не знал, как реагировать на эту простую заботу. Потом взял ткань — резко, будто это не подарок, а нечто само собой разумеющееся. Но когда он вытирал волосы, его плечи чуть опустились, будто с них сняли невидимую тяжесть.

Они сидели в тишине, слушая, как дождь стучит по крыше. И в этой тишине было больше слов, чем в любых спорах.

Когда буря утихла, Му Цин поднялся первым:

— Пойду проверю, не смыло ли мост.

— Я с тобой, — тут же отозвался Фэн Синь, вставая.

Му Цин закатил глаза, но не стал спорить. И когда они вышли под влажный, свежий воздух, Фэн Синь незаметно придержал его за локоть на скользкой ступеньке. Му Цин ничего не сказал. Только чуть замедлил шаг, чтобы идти рядом.