«Echoes of Eternity»
by Aaron Dembski-Bowden
The Horus Heresy: Siege of Terra
«Отголоски вечности»
Аарон Дембски-Боуден
Они вернулись в Паутину, но теперь оба оказались не на затерянном мосту. Они неслись по туннелям с закруглёнными стенами, огибали углы, на которые было больно смотреть человеческому глазу. А впереди летел огненный аватар, что прожигал себе путь сквозь туннели, бездумно разрушая их оболочку из призрачной кости, слепой и глухой к полчищам демонов, наводнявшим Паутину по его следам.
— Это сделал я, — сказал Магнус. — Я думал, что отец хотел наказать меня за то, что я уничтожил его Великий Труд. — Пару секунд Циклоп медлил, глядя на заполнявшее туннели воинство нерождённых, словно видел их в первый раз. — Но откуда мне было знать? Он не рассказывал о своём плане. Если бы он сказал мне…
Вулкан подавил желание сплюнуть, неожиданно ощутив во рту неприятный привкус.
— И снова ты видишь в других самое худшее, снимая с себя всякую вину. Зачем тебе нужно было знать о Великом Труде? Тебя предупредили, что не нужно играть с варпом. Как и нас всех. Но ты не мог устоять. Ты думал, что знаешь больше, что знаешь лучше. Но почему только ты жалуешься, что тебя не поставили в известность о планах отца? Почему Сангвиний не разъярён оттого, что не знал о проекте Паутины? Почему я не злюсь, что меня держали в неведении? Зачем тебе было знать?
Глаз Магнуса блеснул отражением горящего образа, что нёсся впереди. Его прежнее «я», на несколько лет моложе, спешило предупредить Императора о предательстве Хоруса. И оставляло за собой осквернённые развалины Паутины.
— Если бы я знал правду, я бы никогда не… сделал то, что сделал. Отец должен был сказать мне.
Владыка Змиев расхохотался, не в силах поверить своим ушам.
— Откуда отцу было знать, что ты нарушишь его единственный приказ? Ты не просто использовал варп вопреки его запрету, ты умножил силу своего псионического сообщения с помощью человеческих жертвоприношений! Никто из нас и подумать не мог, что ты способен на такое варварство!
Магнус медленно выдохнул. Красные пальцы сжимали складки тоги. Он произнёс слово силы, и мир перевернулся.
Они очутились в Тронном зале. Пылающий аватар материализовался перед учёными и техномагами, помогавшими Императору в его тайной работе. Портал в Паутину распахнулся и засиял болезненным светом — светом, который уже темнел за силуэтами приближавшихся демонов.
Присутствовавшие кустодии — их было совсем немного, ибо кто мог предвидеть внезапную гибель мечты Императора? — открыли огонь по огненному призраку. Тот пренебрёг их жалким сопротивлением, как не обратил внимания и на взрывы, которые вызвало в огромной лаборатории его прибытие. Он подлетел к Императору, будто некий дух из религиозных откровений прошлых веков, когда простодушные люди ещё верили в такие вещи.
— Я должен был предупредить его, — наблюдая за сценой, проронил Магнус.
— Нет, — мягко возразил Вулкан. — Ты думал, что должен был предупредить его. Ты верил в то, во что верил всегда, — что ты знаешь лучше, что ты должен действовать, что ты один понимаешь, как поступить. И пока ты ломился сквозь все преграды, в твоей голове ни разу не промелькнула мысль, что тебя обманули.
Колдун искоса взглянул на дракона.
— Почему ты говоришь так, будто я какая-то пешка в этой игре? И магистр войны, и Император знают, что я — самая важная фигура на доске для регицида.
Вулкана не тронули ни эти слова, ни разворачивавшаяся перед ним катастрофа. Его тон оставался терпеливым, как в дни до войны.
— Тобой владеет тщеславие, Магнус. Ты задыхаешься от высокомерия, не в силах понять, что твоё падение — твоих же рук дело. Все остальные, все эти сломленные чудовища Хоруса, по крайней мере, способны увидеть прутья своей клетки. Даже сам Луперкаль, загнанный в угол собственного разума, который теперь служит ульем Пантеону, в глубине души понимает, что им владеет чужая воля. И только ты ещё считаешь себя свободным.