«Echoes of Eternity»

by Aaron Dembski-Bowden
The Horus Heresy: Siege of Terra

«Отголоски вечности»
Аарон Дембски-Боуден

В самом сердце сегментума Ультима плыла планета — впрочем, не совсем планета. Облако мелких объектов сконденсировалось в достаточной степени, чтобы образовать планетарную кору, но в ядре мира бурлил метаестественный круговорот эфирной энергии. Этот космический путник, похожий на кривобокий ёлочный шар, назывался Сарум. Во время Великого крестового похода его освободили Пожиратели Миров, и после того, как окровавленные спасители ушли с планеты, большая часть оружия и брони поступала легиону именно оттуда.

Точнее всего Сарум можно было описать как мир-тюрьму. Под его корой томился демон неимоверной силы и хитрости, источник опустошающей порчи. Малые отражения этой мерзости — осколки, если хотите; дети, если пожелаете, — распространились по всей планете, и механикумы тайно держали их в заточении в своих подземных городах-кузницах.

Несколько лет назад — жалкое мгновение в общем течении событий — в священных подземных залах литейной Секоракс был выкован клинок. Покрытый техноритуальными рунами, привязавшими к его лезвию ковен воинственных демонов, меч самой своей сущностью причинял вред материальной вселенной, а его чернёный металл был несовместим с реальностью. Как и наиболее могущественные из триллионов противоестественных племён нерождённых, своим существованием он разъедал ткань мира, становясь сильнее с каждой поглощённой душой. Завершение работы над ним стоило жизней нескольких искусных мастеров, которых он поглотил в процессе создания, а после того, как он покинул огонь кузницы, его остудили в крови не одной сотни рабов, как и требовали правила ритуала. Невольников пленили экспедиционные флотилии Великого крестового похода, после чего их направили на Сарум согласно секретным приказам высокопоставленных представителей марсианского техножречества.

Этот кусок заговорённого металла на биомеханическом языке Сарума звался Вураг'т — Чёрный Клинок. Механикумы преподнесли его Ангрону в честь восхождения того к бессмертию; их дар одновременно чествовал триумф примарха в конце Пути и служил его дальнейшему возвышению. К тому времени, как два брата встретились у врат Вечности, меч испил кровь более чем миллиона терран. От клинка погибали невинные души и солдаты, взрослые и дети, люди и астартес — мечу, как и его хозяину, как и богу, который владел его душой, не было дела до того, откуда лилась жизненная эссенция.

С каждой каплей крови, что вплавлялась в металл, с каждой душой, что всасывали заключённые внутри клинка голодные твари, его разъедающее реальность воздействие делалось всё сильнее. Оружие стало почти столь же тлетворным, как и его обладатель, оно с той же силой изменяло и ненавидело окружавшую его действительность.

Творцы Чёрного Клинка явно возрадовались бы и ударились в свои строгие смертоносные ритуалы, если бы узнали, что однажды их создание отведает крови Великого Ангела.

Перевод: Shaseer, Praesagius