«The End and the Death, Volume I»
by Dan Abnett
The Horus Heresy: Siege of Terra
«Конец и Смерть, Том 1»
Дэн Абнетт
Имя Эмхона Люкса было овеяно славой задолго до начала Ереси предателей. Его деяния во времена Великого крестового похода заслужили уважение не только собственного легиона Кровавых Ангелов, но и остальных астартес. Все признавали его воинское мастерство.
Сейчас имя и всё существо Эмхона Люкса неразрывно связано с нестерпимой болью. При обороне Преграды Горгона он бился плечом к плечу с возлюбленным примархом и бессмертными героями: могучим Ралдороном, гордым Аймери, яростным Хорадалом Фурио, благородными братьями из Имперских Кулаков. Эмхон Люкс доблестно сражался и пал. Его ноги и таз размозжило снарядами из осадного орудия кузнецов-предателей Четвёртого.
Времени на восстановление и лечение не было. Получивший настолько серьёзные ранения легионер обычно проводил многие месяцы в компании безликих хирургеонов со скальпелями вместо рук и хмурых апотекариев со встроенными в пальцы иглами инъекторов. Аугметическая реконструкция — небыстрый и сложный процесс. На многие месяцы он погружался в мягкую дымку забытья благодаря наркотическим препаратам и работе каталептического узла. На многие месяцы уходил в беспробудный сон, наполненный запахами рассечённых тканей, срастающихся костей и чужеродным холодом псевдоплоти и синтетических мышц, к которым не успели прижиться восстановленные нервы. Месяцы ускользающих сновидений в окружении медицинских приборов и систем жизнеобеспечения. А потом должны пройти ещё месяцы, прежде чем воин научится стоять и ходить на новых, незнакомых ногах.
Но у него не было в запасе этих месяцев. Не было даже недель или дней. Максимум — несколько часов. Даже великая победа у Преграды Горгона, за которую Люкс заплатил высокую цену, осталась в прошлом. Удержанный такой ценой вал теперь утрачен вместе с Мармаксом, Виктриксом, Колоссами и всем остальным. Эмхон Люкс кричал, не смолкая, пока не заставил медиков наспех залатать искалеченное тело восстанавливающим гелем и заплатками из синтекожи, а потом сквозь сжатые зубы приказал прикрепить себя цепями и керамитовыми штифтами к суспензорному трону механикумов.
Как только периметр обороны Внутреннего дворца был прорван, Эмхон Люкс вернулся на поле боя. Боль следует за ним по разбитым скалобетонным тротуарам, несмотря на автоматические устройства, закреплённые на несущей пластине трона, что накачивают организм астартес обезболивающими наркотиками через систему насосов и трубок, подведённых к брюшной полости. Он пытается игнорировать боль, но она не уходит, вопреки наркотическому туману и психоподготовке космодесантника. Она теперь с ним навсегда. Люкс время от времени напоминает себе, что его «навсегда» скоро закончится.
Из свисающих дренажных трубок и катетеров струятся потоки жидкостей, оставляя на земле дорожку зловонных отходов. Люкс сжимает верхнюю рукоять лазпушки, лежащей на подлокотнике трона. Руки пока работают. Мир перед глазами подёрнулся лихорадочной дымкой и вспышками галлюцинаций. Воин понимает, что это из-за нечеловеческих доз обезболивающего, которыми до краёв залит его организм и мозг, но картина от этого не меняется. Он с трудом отличает порождения собственного разума от того, что происходит в реальности. Ибо в реальности воплотились худшие из ночных кошмаров.
Но, по правде, ему всё равно. Все силы уходят на блокирование болевых сигналов. Ему некогда отличать правду от иллюзий. Всё вокруг плывет и плавится. Он доверяет только монотонному зуммеру систем наведения шлема. Он доверяет тяжёлому оружию в руках. Он доверяет фаланге ковыляющих следом за ним боевых сервиторов, вооружённых роторными пушками, дуговыми винтовками и кулевринами. Они подчиняются сигналам, исходящим из устройства, грубо вживлённого в основание черепа изувеченного астартес. Они направляют свои орудия туда же, куда и он.