Когда умерла моя мама, я варилась в собственном горе. Я была уверена, что рядом нет никого, кто мог бы меня понять или поддержать.
Но правда была в другом. Люди хотели мне помочь. Например, друзья пытались поговорить, протянуть руку. Я только пожимала плечами:
«Маму всё равно не вернуть. О чем говорить? Всё потеряло смысл»
Я думала, что сильная и стойкая, раз мне не хочется висеть на шее у подруг и описывать им свои беды. И только потом, спустя время, я посмотрела на это как клиницист. Увидела я там страшное.
В тот момент мой вектор внимания был развернут на 100% наружу. Я пыталась дать всем своим близким. Помочь им, стабилизировать их, утешить. Я сканировала их состояние, но совершенно не видела своего. И из-за этого смещения вектора я физически не могла заметить, что мне самой протягивают руку помощи. И тем самым обижала людей.
Почему так произошло?
Потому что с самого детства у меня была зашиты настройки:
«Есть люди, которым тяжелее, чем тебе. Сначала стабилизируй их. А потом, если останутся силы, позаботься о себе».
Меня ориентировали только на отдачу. И в момент самого сильного горя моя психика автоматически включила этот режим: «Давай, работай. Давай, помогай остальным. Тебе нельзя быть слабой»
.
Я не видела, что мне можно помочь. Даже больше! И мыслей-то таких не было!
Сейчас я жалею, что тогда оттолкнула друзей, зря я это сделала. Но этот случай стал для меня мощнейшим клиническим маркером. Он показал, насколько коварен импринт «всегда давать». Он не просто заставляет вас работать на износ. Он ослепляет вас. Он делает вас невидимой для чужой заботы, потому что вы сами себе запрещаете ее принимать.
От этого, к сожалению, никто не выигрывает. Только «игры, в которые играют люди».