Торгуются все и всегда. Даже в жирные для соискателей годы, когда…
Торгуются все и всегда. Даже в жирные для соискателей годы, когда рынок голодал по людям, опытные менеджеры умудрялись торговаться с теми, кого брали на работу. По логике рынка должно было быть наоборот, но нет.
На прошлой неделе Роберт Холл получил Нобелевку по экономике. Дали ее не за это, но я полез в его работы и нашел статью 2008 года, написанную с Полом Милгромом (у того своя Нобелевка, 2020, за аукционы).У них там, видимо какая-то тусовка, кто по кругу получает нобелевки. Называется «Ограниченное влияние безработицы на торг о зарплате».
До того исследования торг считали так. Кандидат и компания встретились, увидели, что найм выгоден обоим, и делят выгоду. Каждый держит в уме, что будет, если разойтись. Кандидат вернется искать, компания вернется подбирать. Когда безработных много, возвращаться страшно кандидату, и уступает он. Когда рук нет, страшно компании, и уступает она. Отсюда и вера, что зарплату назначает рынок. Есть ощущение, что у нас до сих пор так и думают, а не "до того".
Холл с Милгромом говорят, что угроза «тогда я пойду в другое место» никого не пугает. Оба понимают, что ушедший теряет тоже, и никто не уходит. Единственная угроза, в которую обе стороны верят, – тянуть. «Мне надо подумать», «давайте вернемся к этому через неделю». Компания отвечает тем же. И тогда итог зависит от того, кому неделя тишины обходится дороже. Кандидату, у которого тают деньги, или компании, у которой стоит проект. Рынок за дверью решал, как быстро вы друг друга нашли. В комнате он уже ничего не решает.
Самое обидное в их модели – никто в итоге не тянет. Компания с первого раза называет сумму, которую кандидат примет, потому что оба заранее посчитали, кто сколько потеряет на ожидании. Торг заканчивается до того, как начался. Нюанс один: это модель на американских данных, она лучше старой объясняет скачки занятости, но живых переговорщиков в ней нет.
Опытные менеджеры знали это без всякой Нобелевки. Знали же?
На прошлой неделе Роберт Холл получил Нобелевку по экономике. Дали ее не за это, но я полез в его работы и нашел статью 2008 года, написанную с Полом Милгромом (у того своя Нобелевка, 2020, за аукционы).
До того исследования торг считали так. Кандидат и компания встретились, увидели, что найм выгоден обоим, и делят выгоду. Каждый держит в уме, что будет, если разойтись. Кандидат вернется искать, компания вернется подбирать. Когда безработных много, возвращаться страшно кандидату, и уступает он. Когда рук нет, страшно компании, и уступает она. Отсюда и вера, что зарплату назначает рынок. Есть ощущение, что у нас до сих пор так и думают, а не "до того".
Холл с Милгромом говорят, что угроза «тогда я пойду в другое место» никого не пугает. Оба понимают, что ушедший теряет тоже, и никто не уходит. Единственная угроза, в которую обе стороны верят, – тянуть. «Мне надо подумать», «давайте вернемся к этому через неделю». Компания отвечает тем же. И тогда итог зависит от того, кому неделя тишины обходится дороже. Кандидату, у которого тают деньги, или компании, у которой стоит проект. Рынок за дверью решал, как быстро вы друг друга нашли. В комнате он уже ничего не решает.
Самое обидное в их модели – никто в итоге не тянет. Компания с первого раза называет сумму, которую кандидат примет, потому что оба заранее посчитали, кто сколько потеряет на ожидании. Торг заканчивается до того, как начался. Нюанс один: это модель на американских данных, она лучше старой объясняет скачки занятости, но живых переговорщиков в ней нет.
Опытные менеджеры знали это без всякой Нобелевки. Знали же?