На другом — относительно более поверхностном — уровне в качестве…

На другом — относительно более поверхностном — уровне в качестве субъекта действия в матерном выражении выступает ПЕС, который понимается вообще как противник Громовержца. Таким образом, Громовержец травестийно заменяется своим противником в функции субъекта действия — заменяется на свою противоположность, — и это переводит матерное выражение в план антиповедения, придавая ему специальный МАГИЧЕСКИЙ смысл (как это и вообще характерно для антиповедения). Соответственно, матерная брань приобретает кощунственный характер. На этом уровне смысл матерного выражения сводится к идее ОСКВЕРНЕНИЯ земли псом, причем ответственность за это падает на голову собеседника. Этот уровень характеризует по крайней мере эпоху общеславянского единства, но, может быть, и более раннее состояние.

На следующем — еще более поверхностном — уровне в качестве объекта матерного ругательства мыслится женщина, тогда как пес остается субъектом действия. На этом уровне происходит переадресация от матери говорящего к матери собеседника, т. е. матерная брань начинает пониматься как прямое оскорбление, ассоциирующееся с выражениями типа сукин сын и т. п.

Наконец, на наиболее поверхностном и профаническом уровне в качестве субъекта действия понимается сам говорящий, а в качестве объекта — мать собеседника. На этом уровне матерное ругательство начинает ассоциироваться с таким выражением, как блядин сын и т. п. Выражения сукин сын и блядин сын оказываются при этот синонимичными, и, соответственно, слово сука на данном этапе начинает употребляться в значении «распутная женщина».

Таким образом, в актуальном состоянии матерная брань синтезирует все эти пласты, и разные моменты ее функционирования отражают в реликтовом виде те или иные аспекты ее исторического развития.

Б.А. Успенский. Мифологический аспект русской экспрессивной фразеологии