Практика психологическая и практика любви.

 
В процессе любой аналитической психотерапии могут оживать все ранние инфантильные способы агрессивной защиты. Терапевт — не вычислительная машина, действующая исключительно на основании логических операции.
Способность чувствовать — одно из главных достоинств терапевта, которое должно постоянно в нем присутствовать. Вспомним замечательную фразу Винникотта о том, что «мать ненавидит ребенка задолго до того, как ребенок начинает ненавидеть мать, и до того, как он узнает, что мать его ненавидит».
Винникотт считал, что терапия будет неполной, если пациент никогда не придет к пониманию того, что пришлось вынести терапевту ради поддержания терапевтического процесса. Без такого понимания, полагал Винникотт, пациент «в какой-то мере находится в положении ребенка, который не в состоянии понять, чем он обязан своей матери». Отсюда становится ясно, что при такой психотерапии терапевт платит определенную цену за то, чтобы понять пациента. Нейтральное отражающее зеркало известной метафоры Фрейда превращается в процессе лечения тяжело нарушенных пациентов в зеркало Алисы из сказки Льюиса Кэрролла: пациент совершает прыжок и «приземляется» на нашей эмоциональной территории, вызывая у нас удивление, изумление, оцепенение и, возможно, удовольствие.
 
«Психотерапия. Искусство постигать природу»
Шелдон Роут
 
Я задумалась, что означает «практиковать» в практическом смысле? Я веду психологическую практику, но что именно я практикую, когда работаю с клиентами? Можно сказать, я практикую экзистенциальную или жизнеизменяющую терапию, и тогда как будто бы всё становится понятно, хотя на самом деле только запутывает: слишком общее определение, описывающее всё и ничего.
 
В юности, когда я осваивала в колледже свою первую профессию юриста, я проходила практику на втором и третьем курсах – у приставов и в арбитражном суде соответственно. И тогда всё действительно было понятно. Я приходила в организацию, чтобы отрабатывать навыки, проверять знания и знакомиться с атмосферой своей будущей трудовой деятельности. Вопросы я задавала не о том, кто я и чем я тут занята, а о том, что и как делать, чтобы было правильно. Здесь можно совершить маленькую остановочку вывода: практиковать что-либо достаточно просто, если место и критерии верно/не верно мне заранее даны и мною уяснены и приняты.
 
В экзистенциальной терапии, безусловно, есть правила и ориентиры, но всё же экзистенциальная терапия остаётся довольно творческим совместным процессом.
 
Чем меньше в терапевтическом подходе правил, тем больше вопросов, неустойчивости, сомнений – так экзистенциальная психология раскрывает передо мной и моим клиентом простор и широту жизни и человеческого бытия, и мы пускаемся в их исследование. Можно сказать, что вместе с клиентом мы, таким образом, практикуем исследование, и кое-какая граница здесь уже появляется.
 
Ненадолго выдохнем, а на вдохе зададимся новым вопросом: как практиковать исследование? Если исследование производится в довольно свободном, неизученном пространстве, то какие ж тут правила и ориентиры. И тогда, чтобы не потеряться, нам придётся сузить восприятие до того, кто исследует – до самого человека. Исследователь становится мерой вещей и событий, главным героем и автором – основным действующим лицом, практикующим исследование. Со стороны клиента экзистенциальная терапия работает именно так и требует от него стремления и труда к исследованию себя, своей картины мира и флоры и фауны отношений.
 
продолжение в комментариях ↘️