В девяностые годы 20 века старец Ефрем пытался основать монастыри на…
В девяностые годы 20 века старец Ефрем пытался основать монастыри на территории Америки. Но иногда епископы тех епархий, где он пытался основать обители, не только препятствовали созданию новых монастырей, но и порой пытались запретить ему принимать исповеди.
Однажды в Нью-Йорке старец встретил нескольких епископов Русской Православной Церкви, которые вели строгую монашескую жизнь и искренне любили монастыри. Он спросил у них: "Если бы я был в вашей епархии, то мог бы себе позволить основывать новые монастыри? Но в этих монастырях служили бы и пели бы по-гречески?" И один русский епископ ответил: "Конечно же, мы любим Святую Гору Афон. Мы получили православие от греков". И тогда старец Ефрем сменил юрисдикцию и его монастырь стал частью Русской Православной Церкви за границей.
Но когда греческие епископы поняли, что, покинув свою епархию, он присоединился к Русской Церкви, они забили тревогу. Зная, что у старца десятки тысяч духовных чад, архиереи побоялись, что вся эта паства тоже оставит греческие приходы и перейдёт к русским. И тогда греческие епископы сказали: "Хорошо, ты можешь строить монастыри, только вернись назад!".
Вот так состоялось наше возвращение в Греческую церковь. В Русской Православной Церкви за границей мы пробыли полтора года.
Из рассказа владыки Афанасия Лимасольского:
"Когда я приехал в Америку в монастырь к старцу Ефрему, я был поражен тем духом, который там царил. Это был настоящий Афон посреди пустыни. Я сел рядом с ним и спросил: «Геронда, как вы, будучи человеком простым, не имеющим университетских дипломов, не знающим светских законов этой огромной страны и почти не говорящим по-английски, смогли пройти через Синод, через суды и противостояние епископов, и построить здесь двадцать обителей?»
Старец Ефрем глубоко вздохнул и тихо ответил мне: «Чадо мое, если бы ты только знал, что я пережил... В какой-то момент, когда на меня ополчился Синод в Америке, а в прессе началась страшная кампания лжи и клеветы, человеческие силы покинули меня. Меня судили те, кто должны были защищать. На меня смотрели как на врага и сектанта. Я пришел в свою келью, запер дверь, упал лицом на пол перед иконами и горько, безутешно заплакал. Я взывал: "Господи, за что? Зачем Ты привел меня в эту страну? У меня больше нет сил терпеть этот позор, я сдаюсь и возвращаюсь на Афон!"
И старец рассказал мне, что в ту самую секунду его келья озарилась невероятным, Божественным светом. Он увидел Христа, держащего большую корзину с прекрасными плодами. Спаситель сказал ему: "Ефрем, не плачь. Посмотри на эти плоды — это души людей, которые спасутся через тебя в Америке. Не бойся судей твоих, Я с тобой!". С этого мгновения, — сказал мне геронда, — в моем сердце воцарился абсолютный мир, а все нападки синодов и судей превратились для меня в ничто!»".
Старец Ефрем рассказывал владыке Афанасию, что когда перед ним встал этот тяжелый выбор — остаться на Афоне или уехать в неизвестность, в Америку, — он испытывал жесточайшую внутреннюю борьбу. С одной стороны была Святая Гора, которую он любил больше жизни, с другой — тысячи погибающих без исповеди душ на другом конце океана. Ему нужен был явный знак от Бога.
Накануне памяти святого равноапостольного Космы Этолийского, который когда-то тоже был монахом их монастыря Филофей, старец Ефрем закрылся в алтаре. Весь вечер и всю ночь на память святого Космы старец Ефрем очень много, горячо молился со слезами. Он просил святого Косму, который сам когда-то ради проповеди оставил Афон, умолить Господа открыть Свою волю. Старец говорил: "Святый Космо, ты знаешь мою немощь, знаешь, как я люблю Афон. Подскажи, что мне делать? Ехать ли мне в эту пугающую Америку?"
И вот, когда старец Ефрем окончил Божественную литургию и остался в алтаре один, он сподобился великого видения. Ему явился сам святой Косма Этолийский в сиянии небесного света. Святой ласково посмотрел на плачущего старца и сказал ему:
Однажды в Нью-Йорке старец встретил нескольких епископов Русской Православной Церкви, которые вели строгую монашескую жизнь и искренне любили монастыри. Он спросил у них: "Если бы я был в вашей епархии, то мог бы себе позволить основывать новые монастыри? Но в этих монастырях служили бы и пели бы по-гречески?" И один русский епископ ответил: "Конечно же, мы любим Святую Гору Афон. Мы получили православие от греков". И тогда старец Ефрем сменил юрисдикцию и его монастырь стал частью Русской Православной Церкви за границей.
Но когда греческие епископы поняли, что, покинув свою епархию, он присоединился к Русской Церкви, они забили тревогу. Зная, что у старца десятки тысяч духовных чад, архиереи побоялись, что вся эта паства тоже оставит греческие приходы и перейдёт к русским. И тогда греческие епископы сказали: "Хорошо, ты можешь строить монастыри, только вернись назад!".
Вот так состоялось наше возвращение в Греческую церковь. В Русской Православной Церкви за границей мы пробыли полтора года.
Из рассказа владыки Афанасия Лимасольского:
"Когда я приехал в Америку в монастырь к старцу Ефрему, я был поражен тем духом, который там царил. Это был настоящий Афон посреди пустыни. Я сел рядом с ним и спросил: «Геронда, как вы, будучи человеком простым, не имеющим университетских дипломов, не знающим светских законов этой огромной страны и почти не говорящим по-английски, смогли пройти через Синод, через суды и противостояние епископов, и построить здесь двадцать обителей?»
Старец Ефрем глубоко вздохнул и тихо ответил мне: «Чадо мое, если бы ты только знал, что я пережил... В какой-то момент, когда на меня ополчился Синод в Америке, а в прессе началась страшная кампания лжи и клеветы, человеческие силы покинули меня. Меня судили те, кто должны были защищать. На меня смотрели как на врага и сектанта. Я пришел в свою келью, запер дверь, упал лицом на пол перед иконами и горько, безутешно заплакал. Я взывал: "Господи, за что? Зачем Ты привел меня в эту страну? У меня больше нет сил терпеть этот позор, я сдаюсь и возвращаюсь на Афон!"
И старец рассказал мне, что в ту самую секунду его келья озарилась невероятным, Божественным светом. Он увидел Христа, держащего большую корзину с прекрасными плодами. Спаситель сказал ему: "Ефрем, не плачь. Посмотри на эти плоды — это души людей, которые спасутся через тебя в Америке. Не бойся судей твоих, Я с тобой!". С этого мгновения, — сказал мне геронда, — в моем сердце воцарился абсолютный мир, а все нападки синодов и судей превратились для меня в ничто!»".
Старец Ефрем рассказывал владыке Афанасию, что когда перед ним встал этот тяжелый выбор — остаться на Афоне или уехать в неизвестность, в Америку, — он испытывал жесточайшую внутреннюю борьбу. С одной стороны была Святая Гора, которую он любил больше жизни, с другой — тысячи погибающих без исповеди душ на другом конце океана. Ему нужен был явный знак от Бога.
Накануне памяти святого равноапостольного Космы Этолийского, который когда-то тоже был монахом их монастыря Филофей, старец Ефрем закрылся в алтаре. Весь вечер и всю ночь на память святого Космы старец Ефрем очень много, горячо молился со слезами. Он просил святого Косму, который сам когда-то ради проповеди оставил Афон, умолить Господа открыть Свою волю. Старец говорил: "Святый Космо, ты знаешь мою немощь, знаешь, как я люблю Афон. Подскажи, что мне делать? Ехать ли мне в эту пугающую Америку?"
И вот, когда старец Ефрем окончил Божественную литургию и остался в алтаре один, он сподобился великого видения. Ему явился сам святой Косма Этолийский в сиянии небесного света. Святой ласково посмотрел на плачущего старца и сказал ему:
Просмотры: 66