💬 Рассказывает Мудаппира Нигимовна Нагимова. Жительница поселка Шугурово.
— Мама наша умерла в сорок третьем, отец погиб на фронте, и остались мы, четверо сирот, одни-одинешеньки. Как выжили, уж и не знаю. На людской жалости, наверное... Кто хлебушка даст, кто молока нальет чашку.
После войны, в сорок седьмом, жителей окрестных деревень из одиннадцати районов мобилизовали на строительство траншей для нефтепроводов. Первую такую трассу, протяженностью двадцать семь километров, копали от нашей деревни Шугурово до железнодорожной станции Клявлино. Работали на ней тысячи людей, копошились день и ночь. Я тоже была мобилизована, как и все, отработать свои обязательные метры, но потом нанялась копать и другие нефтяные трассы. Целых три года работала профессиональным землекопом.
Первое время от кирки и кувалды руки были сплошными кровавыми мозолями. Выбьешься из сил, откинешься на край траншеи и думаешь, глядя в небо: всё, больше не встану, умру... И слава Аллаху, что умру, кончится этот бесконечный жаркий день и эта бесконечная мука! А когда слезы бессилия и пот высыхали, просыпалось острое… нет, не желание жить. Желание есть! Оно и заставляло подниматься, снова браться за лопату. Не выполнишь план - увольняли. Это означало, что не будет карточек, на которые чернорабочим давали в день семьсот граммов хлеба.
В слякоть и стужу тоже копали. Раздобудешь соломы, сучьев, положишь, чтобы хоть немного мерзлую землю прогреть, и давай в свои метры по миллиметру, по сантиметру вгрызаться. Пока с остервенением бьешь и долбишь камни и землю, в теле держится тепло. А домой вваливаешься уже как сосулька промороженная. Ноги-то в сырости весь день, а обувки, считай, никакой. Хорошо, если лапти по дороге в грязи или сугробах не оставишь вместе с портянками. Ноги, когда начинают отходить, мозжат так, что хоть криком кричи. Дров нет, печь затопить нечем. Я садилась и заталкивала ледяные пальцы в рот, пока боль не отступала.
Первую в своей жизни настоящую шитую обувь я заработала именно на нефтяной трассе. Как сейчас помню, дали нам ботинки сорокового размера. Радость накатила безмерная. Была я тогда молодой девушкой на выданье. И, говорят, даже красивой...
📗 Источник: Фотоальбом Ромашкино Romashkino
— Мама наша умерла в сорок третьем, отец погиб на фронте, и остались мы, четверо сирот, одни-одинешеньки. Как выжили, уж и не знаю. На людской жалости, наверное... Кто хлебушка даст, кто молока нальет чашку.
После войны, в сорок седьмом, жителей окрестных деревень из одиннадцати районов мобилизовали на строительство траншей для нефтепроводов. Первую такую трассу, протяженностью двадцать семь километров, копали от нашей деревни Шугурово до железнодорожной станции Клявлино. Работали на ней тысячи людей, копошились день и ночь. Я тоже была мобилизована, как и все, отработать свои обязательные метры, но потом нанялась копать и другие нефтяные трассы. Целых три года работала профессиональным землекопом.
Первое время от кирки и кувалды руки были сплошными кровавыми мозолями. Выбьешься из сил, откинешься на край траншеи и думаешь, глядя в небо: всё, больше не встану, умру... И слава Аллаху, что умру, кончится этот бесконечный жаркий день и эта бесконечная мука! А когда слезы бессилия и пот высыхали, просыпалось острое… нет, не желание жить. Желание есть! Оно и заставляло подниматься, снова браться за лопату. Не выполнишь план - увольняли. Это означало, что не будет карточек, на которые чернорабочим давали в день семьсот граммов хлеба.
В слякоть и стужу тоже копали. Раздобудешь соломы, сучьев, положишь, чтобы хоть немного мерзлую землю прогреть, и давай в свои метры по миллиметру, по сантиметру вгрызаться. Пока с остервенением бьешь и долбишь камни и землю, в теле держится тепло. А домой вваливаешься уже как сосулька промороженная. Ноги-то в сырости весь день, а обувки, считай, никакой. Хорошо, если лапти по дороге в грязи или сугробах не оставишь вместе с портянками. Ноги, когда начинают отходить, мозжат так, что хоть криком кричи. Дров нет, печь затопить нечем. Я садилась и заталкивала ледяные пальцы в рот, пока боль не отступала.
Первую в своей жизни настоящую шитую обувь я заработала именно на нефтяной трассе. Как сейчас помню, дали нам ботинки сорокового размера. Радость накатила безмерная. Была я тогда молодой девушкой на выданье. И, говорят, даже красивой...
📗 Источник: Фотоальбом Ромашкино Romashkino