Людей можно сравнить с музыкальными инструментами. Я уверена, что сравнение это далеко не новое, но уж очень оно красивое и мелодичное по своей сути, поэтому я хотела поговорить с вами об этом.
Один, как контрабас, фундаментален, немногословен, тяжёл на подъём. Второй, как горн, живёт в ритме марша, подвижен, звучен, всех организует и ведёт в светлое будущее. Третий, как дудочка, незатейлив в своей простоте, не держит камня за пазухой и мил своей непосредственностью. А вот человек-скрипка: разнообразно живёт и играет преимущественно в средних и высоких частотах, а когда дело доходит до солёной правды жизни, бежит за помощью к контрабасу. А здесь, познакомьтесь, - барабан: уверен в себе, вибрирует чувством правоты, задаёт всем ритм, а о широте диапазона говорить не приходится. Теперь представлю вам арфу: нежная, мелодичная, небесная, не от мира сего - о борще с ней не поговоришь. А сейчас нашему взору предстают тарелки - блестящие, эффектные, любят впечатлять, но если их слишком много, с ума можно сойти. Вот стоит фортепиано - широкий диапазон частот, который полностью раскрывается только при умелой игре и требует мастерского подхода. А вот подбежала трещотка - принесла Вам все последние новости, нужные и ненужные, но славно умеет гулять и веселиться. А вон там ещё наяривает баян, за ним гусли, потом виолончель - музыкальных инструментов много, а людей ещё больше. Каждый хорош по-своему...
А есть люди-камертоны. Они тихо звучат одной-единственной нотой. Чтобы их услышать, надо перестать играть, замолкнуть и слушать. И тогда в тишине Вы услышите ту самую частоту, на которой нужно играть всем, чтобы получилась не какофония, а музыка. Люди-камертоны несут настрой - ту самую тональность, которую потом во всём великолепии раскрывают все другие музыкальные инструменты, если они ладно настроены и настроены на лад. Когда стоит задача не просто дать всем пошуметь, а объединить всех в гармоничный и эффективный процесс, без людей-камертонов не обойтись. Они бережно несут в своей душе изначальную частоту и звучат только ей - тихо, однообразно, но чисто и устойчиво, как оглушающе ни звучали бы все остальные кругом кто во что горазд. Людей-камертонов немного, но они звучат эталонно.
Всё в мире звучит: вся Вселенная звучит, вся жизнь звучит, и каждый из нас призван звучать собой - не Петей, не Васей, не Тоней, а СОБОЙ. Великий дирижёр, составляя оркестр, каждому отвёл свою роль, каждому прописал его партию. От того, насколько точно мы будем звучать каждый собой, насколько верны будем себе, зависит точность воплощения замысла композитора. Нужно жить своей уникальностью, и ни к чему балалайке звучать саксофоном. Однако важно всегда помнить, что каждый из нас - часть оркестра, и для всеобщей красоты и гармонии нужно внимать дирижёру, слушать остальных и честно делать своё дело, с душой, даже виртуозно. И тогда вместе мы зазвучим так, что эта музыка, эта жизнь станет шедевром, и каждый исполнитель со слезами на глазах почувствует, что через него звучит Бог.
Один, как контрабас, фундаментален, немногословен, тяжёл на подъём. Второй, как горн, живёт в ритме марша, подвижен, звучен, всех организует и ведёт в светлое будущее. Третий, как дудочка, незатейлив в своей простоте, не держит камня за пазухой и мил своей непосредственностью. А вот человек-скрипка: разнообразно живёт и играет преимущественно в средних и высоких частотах, а когда дело доходит до солёной правды жизни, бежит за помощью к контрабасу. А здесь, познакомьтесь, - барабан: уверен в себе, вибрирует чувством правоты, задаёт всем ритм, а о широте диапазона говорить не приходится. Теперь представлю вам арфу: нежная, мелодичная, небесная, не от мира сего - о борще с ней не поговоришь. А сейчас нашему взору предстают тарелки - блестящие, эффектные, любят впечатлять, но если их слишком много, с ума можно сойти. Вот стоит фортепиано - широкий диапазон частот, который полностью раскрывается только при умелой игре и требует мастерского подхода. А вот подбежала трещотка - принесла Вам все последние новости, нужные и ненужные, но славно умеет гулять и веселиться. А вон там ещё наяривает баян, за ним гусли, потом виолончель - музыкальных инструментов много, а людей ещё больше. Каждый хорош по-своему...
А есть люди-камертоны. Они тихо звучат одной-единственной нотой. Чтобы их услышать, надо перестать играть, замолкнуть и слушать. И тогда в тишине Вы услышите ту самую частоту, на которой нужно играть всем, чтобы получилась не какофония, а музыка. Люди-камертоны несут настрой - ту самую тональность, которую потом во всём великолепии раскрывают все другие музыкальные инструменты, если они ладно настроены и настроены на лад. Когда стоит задача не просто дать всем пошуметь, а объединить всех в гармоничный и эффективный процесс, без людей-камертонов не обойтись. Они бережно несут в своей душе изначальную частоту и звучат только ей - тихо, однообразно, но чисто и устойчиво, как оглушающе ни звучали бы все остальные кругом кто во что горазд. Людей-камертонов немного, но они звучат эталонно.
Всё в мире звучит: вся Вселенная звучит, вся жизнь звучит, и каждый из нас призван звучать собой - не Петей, не Васей, не Тоней, а СОБОЙ. Великий дирижёр, составляя оркестр, каждому отвёл свою роль, каждому прописал его партию. От того, насколько точно мы будем звучать каждый собой, насколько верны будем себе, зависит точность воплощения замысла композитора. Нужно жить своей уникальностью, и ни к чему балалайке звучать саксофоном. Однако важно всегда помнить, что каждый из нас - часть оркестра, и для всеобщей красоты и гармонии нужно внимать дирижёру, слушать остальных и честно делать своё дело, с душой, даже виртуозно. И тогда вместе мы зазвучим так, что эта музыка, эта жизнь станет шедевром, и каждый исполнитель со слезами на глазах почувствует, что через него звучит Бог.
Просмотры: 14