т, нам за это сосиску дадут?

Но просто сосиску они не получили, потому что мама Тони уже накрывала на стол. Ужин был простой, но вкусный: сосиски, морошковый чай и бутерброды с сыром. Щенки, устроившись под столом, с удовольствием жевали и слушали, как мама Тони рассказывает о своей работе в поликлинике.
— У нас сегодня был мальчик, который боялся прививки, — говорила она. — Я ему сказала, что это укол храбрости. Он так обрадовался, что попросил сразу две.
— А у нас в лесу, — встряла Люся, — Волк тоже боится уколов. Только он делает вид, что это не страх, а тактическое отступление.
Все рассмеялись.
Вечером, когда за окном зажглись фонари, щенки сидели на лежанках у окна. Тоня, укрыв их пледом, попросила:
— Сочините что-нибудь про город. Про то, что вы видите.
Щенки выглянули в окно. Там, внизу, блестел мокрый асфальт, горели окна, а по двору, не обращая внимания на снег, бродил одинокий голубь. Руся и Люся переглянулись и зашептались. Потом, откашлявшись, продекламировали:
 
Мы приехали в город, где окна горят,
Где лифт, как ракета, взлетает. 
Здесь мама Тони, накормила щенят, 
А Нюша стихи поджидает.
 
Мы будем писать про асфальт и про снег, 
Про голубей, что воркуют на крыше. 
И только строчек успокоится бег,
Побежим звонить сразу Нюше!
 
— Красиво, — прошептала Тоня. — Нюша сказала, что будет проверять ваши стихи, исправлять орфографию и делать вёрстку. А потом отнесёт в редакцию. Так что ваше дело — просто гулять, смотреть, нюхать, слушать и сочинять. Остальное — не ваша забота.
— Как это не наша? — удивился Руся.
— Вообще об этом не думайте, — повторила Тоня. — Вы поэты, а не редакторы. Поэты должны быть свободными, как ветер. Правда, ветер в городе пахнет бензином, но это тоже вдохновение.
Щенки довольно завиляли хвостами. Им нравилась такая перспектива: ходить по городу, наблюдать, сочинять — и не думать о бумагах. Впервые за долгое время они почувствовали себя по-настоящему свободными. В Сказочном лесу у них было много дел: то экспедиции, то спасение миров, то олимпиады. А здесь, в мире людей, всё было проще. Надо было просто смотреть и писать.
— Значит, завтра идём гулять? — спросила Люся.
— Конечно, — ответила Тоня. — Я покажу вам школу, парк, старую библиотеку и, может быть, даже познакомлю с Пончиком.
— С Пончиком? — оживился Руся. — Это кто?
— Пончик — это кот моей подруги. Он толстый, ленивый и считает себя хозяином всего двора. Думаю, вы подружитесь. Или, по крайней мере, он позволит вам писать о нём стихи.
— Уже вдохновение! — гавкнула Люся. — Толстый кот — это же целая поэма!
Мама Тони, проходившая мимо, заглянула в комнату:
— Завтра, завтра. А сейчас спать. Завтра у вас будет много впечатлений, а у меня — много пациентов.
Щенки послушно свернулись на лежанках. За окном тихо падал снег, и город постепенно затихал, словно тоже собирался спать. Но даже сквозь дрёму Руся и Люся продолжали шептать рифмы:
 
Город спит, и мы уснём,
А во сне стихи найдём. 
Про асфальт и про луну, 
Про кота и про весну. 
 
И хотя Сказочный лес остался далеко, он всегда был рядом — в сердце, в памяти и в волшебном блокноте, который они привезли с собой. А впереди их ждал целый мир, полный новых слов, запахов и чудес. И всё, что от них требовалось, — это смотреть, слушать и сочинять. Потому что сказка не заканчивается. Она просто переезжает в новый город, чтобы начать новую главу. И эта глава будет написана стихами.