СКАЗКИ

ДРУЗЬЯ!
 
Цикл сказок «Мурманляндия» завершён. Космический корабль приземлился последний раз, экипаж разошёлся по домам, роботы-белки разобрали последний пульт (и, кажется, собрали обратно). Но это не прощание. Это просто пересадка.
 
Сначала — о тех, кто остаётся с вами.
Канал «Стихи. Хвосты» — здесь Руся и Люся больше не пишут про космос и Луну. У них теперь новая жизнь: город, двор, асфальт вместо мха и голуби вместо чаек. Стихи стали проще, но юмора не убавилось. Заходите, если соскучились по щенячьему творчеству.
https://max.ru/channel_stihihvosty
 
Канал «Стихи. Хвосты. Аудио» — то же самое, но с озвучкой, слайдами и видео. Для тех, кто любит не только читать, но и слушать. И да, голос у тёти там очень весёлый и приятный.
https://max.ru/channel_stihi_hvosty_audio
 
А теперь — самое главное.
Канал «Приключения зовут —  Хибиногорцы уже тут!» — это уже совсем другая история. В этих моих рассказах живут Маша, Даша, Вовка и Мишка из северного города Хибиногорска. Обычные ребята: спортсмены, изобретатели, мечтатели. Но именно с ними случаются необыкновенные вещи. Впереди — новые города, страны и дороги. Будет смешно, иногда страшно, но всегда по-доброму. Без скучных нравоучений. Только настоящие приключения и дружба, которая выручает из любых передряг. Подписывайтесь, чтобы отправиться в путь вместе с ними. Приключения уже зовут.
 https://max.ru/channel_Hibiny_tut
 
А если вам удобнее читать в формате электронной книги — всё, что я написал и пишу, можно найти на этих платформах:
Проза (рассказы, повести, сказки) —
 https://litnet.com/ru/andrey-klimenko-u13186884

 Стихи —
 https://stihi.ru/avtor/andreymrm
Там всё лежит аккуратно, по полочкам, без рекламы и лишнего шума. Можно скачать, читать в метро, в поезде, на диване — где угодно. Кстати, электронные  книги не пахнут как бумажные, но и не занимают место на полке. Хотя запах... это, конечно, аргумент.
Спасибо, что были рядом. Дальше — больше.
Обещаю: скучно не будет. Разве что самую чуточку, когда герои спят. Но и тогда им снятся приключения.
С наилучшими пожеланиями, автор АНДРЕЙ КЛИМЕНКО (Он же -- ДЮША МУРМАНОВ)!

т, нам за это сосиску дадут?
Но просто сосиску они не получили, потому что мама Тони уже накрывала на стол. Ужин был простой, но вкусный: сосиски, морошковый чай и бутерброды с сыром. Щенки, устроившись под столом, с удовольствием жевали и слушали, как мама Тони рассказывает о своей работе в поликлинике.
— У нас сегодня был мальчик, который боялся прививки, — говорила она. — Я ему сказала, что это укол храбрости. Он так обрадовался, что попросил сразу две.
— А у нас в лесу, — встряла Люся, — Волк тоже боится уколов. Только он делает вид, что это не страх, а тактическое отступление.
Все рассмеялись.
Вечером, когда за окном зажглись фонари, щенки сидели на лежанках у окна. Тоня, укрыв их пледом, попросила:
— Сочините что-нибудь про город. Про то, что вы видите.
Щенки выглянули в окно. Там, внизу, блестел мокрый асфальт, горели окна, а по двору, не обращая внимания на снег, бродил одинокий голубь. Руся и Люся переглянулись и зашептались. Потом, откашлявшись, продекламировали:
 
Мы приехали в город, где окна горят,
Где лифт, как ракета, взлетает. 
Здесь мама Тони, накормила щенят, 
А Нюша стихи поджидает.
 
Мы будем писать про асфальт и про снег, 
Про голубей, что воркуют на крыше. 
И только строчек успокоится бег,
Побежим звонить сразу Нюше!
 
— Красиво, — прошептала Тоня. — Нюша сказала, что будет проверять ваши стихи, исправлять орфографию и делать вёрстку. А потом отнесёт в редакцию. Так что ваше дело — просто гулять, смотреть, нюхать, слушать и сочинять. Остальное — не ваша забота.
— Как это не наша? — удивился Руся.
— Вообще об этом не думайте, — повторила Тоня. — Вы поэты, а не редакторы. Поэты должны быть свободными, как ветер. Правда, ветер в городе пахнет бензином, но это тоже вдохновение.
Щенки довольно завиляли хвостами. Им нравилась такая перспектива: ходить по городу, наблюдать, сочинять — и не думать о бумагах. Впервые за долгое время они почувствовали себя по-настоящему свободными. В Сказочном лесу у них было много дел: то экспедиции, то спасение миров, то олимпиады. А здесь, в мире людей, всё было проще. Надо было просто смотреть и писать.
— Значит, завтра идём гулять? — спросила Люся.
— Конечно, — ответила Тоня. — Я покажу вам школу, парк, старую библиотеку и, может быть, даже познакомлю с Пончиком.
— С Пончиком? — оживился Руся. — Это кто?
— Пончик — это кот моей подруги. Он толстый, ленивый и считает себя хозяином всего двора. Думаю, вы подружитесь. Или, по крайней мере, он позволит вам писать о нём стихи.
— Уже вдохновение! — гавкнула Люся. — Толстый кот — это же целая поэма!
Мама Тони, проходившая мимо, заглянула в комнату:
— Завтра, завтра. А сейчас спать. Завтра у вас будет много впечатлений, а у меня — много пациентов.
Щенки послушно свернулись на лежанках. За окном тихо падал снег, и город постепенно затихал, словно тоже собирался спать. Но даже сквозь дрёму Руся и Люся продолжали шептать рифмы:
 
Город спит, и мы уснём,
А во сне стихи найдём. 
Про асфальт и про луну, 
Про кота и про весну. 
 
И хотя Сказочный лес остался далеко, он всегда был рядом — в сердце, в памяти и в волшебном блокноте, который они привезли с собой. А впереди их ждал целый мир, полный новых слов, запахов и чудес. И всё, что от них требовалось, — это смотреть, слушать и сочинять. Потому что сказка не заканчивается. Она просто переезжает в новый город, чтобы начать новую главу. И эта глава будет написана стихами.

нату:
— Пойдёмте, я покажу, где вы будете жить!
Комната Тони оказалась светлой и уютной. На стенах висели грамоты и медали, а на подоконнике стояли фотографии. В углу, у окна, стояли две мягкие лежанки, покрытые клетчатыми пледами.
— Вот, — гордо сказала Тоня. — Это я сама выбирала. Чтобы вам было удобно сочинять стихи, глядя на улицу.
— Отличный наблюдательный пункт! — оценила Люся, запрыгивая на лежанку. — Отсюда видно и двор, и голубей, и даже кусочек парка!
— А это, — Тоня достала из-под кровати большой блокнот, — наш поэтический журнал. Ну, не совсем журнал, а черновик. Мы будем записывать сюда все стихи, а потом отправлять в редакцию.
— А редакция — это Нюша? — уточнил Руся.
— Нюша работает в архиве, а не в журнале, — пояснила Тоня. — Но она дружит с редактором. А я буду вашим агентом. И мама тоже будет помогать. Она сказала, что если вы напишете стих про поликлинику, она повесит его на стену.
— Про поликлинику? — задумалась Люся. — Это можно. Там, наверное, много интересного.
В этот момент в дверь позвонили. Звонок был настойчивый, требовательный, с лёгким оттенком официальности.
— Это, кажется, Нюша, — прошептала Тоня. — Она обещала зайти, как только вы приедете.
Щенки переглянулись. Имя им было знакомо: Нюша. Та самая, которая требовала табель и отчётность, даже когда все были на Марсе. Но сейчас она была в мире людей, а значит, взрослая и ещё более внушительная.
Дверь открылась, и на пороге возникла Анна Викторовна Клюева — ведущий архивист Хибиногорского архива. Она была одета в строгий костюм, на шее висел бейдж с надписью «Архивист». В руках — портфель, из которого, как показалось щенкам, доносился шелест бумаг, словно там заперли стайку мышей.
— Доброе утро, — произнесла она, переступая порог. — Рада видеть, что вы добрались. Я пришла, чтобы помочь вам оформиться.
— Оформиться? — переспросил Руся, пятясь. — Мы вроде уже оформились. Мама Тони нас впустила.
— Это не оформление, — отрезала Нюша, проходя в гостиную. — Впустить — это проявление гостеприимства. А оформление — это документы, без которых вы будете существовать нелегально, как неучтённые сказочные существа. А это, поверьте, хуже, чем попасть под метеоритный дождь.
Она раскрыла портфель и извлекла оттуда кипу бумаг. Щенки с ужасом наблюдали, как на столе вырастает гора бланков, формуляров и инструкций.
— Итак, — начала Нюша, — начнём с самого важного. Формуляр 457-бис. «Заявление о временном проживании сказочных существ в жилом помещении, не являющемся сказочным миром». Заполняется в трёх экземплярах, с печатью.
— А можно без печати? — робко спросила Люся.
— Можно, — кивнула Нюша, — но тогда это будет просто бумажка, а не документ. А бумажка, как известно, ничего не решает.
Тоня, которая всё это время стояла рядом, шепнула щенкам:
— Не спорьте. Лучше подписывайте. Чем быстрее заполним, тем быстрее она уйдёт и мы пойдём гулять.
Щенки вздохнули и принялись ставить отпечатки лап на бланках. Нюша, разумеется, комментировала каждый пункт:
— Обратите внимание на пункт четыре, — говорила она, — «Запрещается превращать балкон в склад карамелек». Это не моя прихоть, это санитарные нормы.
— А если карамельку очень хочется? — спросил Руся.
— Тогда их нужно съесть до того, как они превратят балкон в склад, — не моргнув, ответила Нюша.
Наконец, когда все документы были подписаны, Нюша сложила их в папку и торжественно произнесла:
— Поздравляю, вы официально проживающие. Теперь у вас есть права и обязанности. И, пожалуйста, не забывайте вести дневник стихов. Я буду проверять. И, разумеется, с печатью.
— С печатью? — простонала Люся.
— А как же, — улыбнулась Нюша. — Стихи без печати — это не стихи, а так, рифмованные строчки.
Она ушла, оставив после себя папку с документами и ощущение, что в доме стало немного официальнее. Щенки выдохнули с облегчением.
— Ну и дела, — сказал Руся, глядя на гору бумаг. — Я думал, в мире людей все только и делают, что смеются и едят сосиски. А тут, оказывается, без бумажки шагу не ступишь.
— Зато теперь мы законные, — заметила Люся. — Може

«Как щенки обживали квартиру или почему пылесос — не чудовище, а Нюша — не ведьма, хотя бумаги у неё заколдованные»
 
Если вы полагаете, что переезд из Сказочного леса в обычную квартиру на четвёртом этаже — это просто смена декораций, вроде перелистывания страницы, то вы никогда не видели, как два молодых лабрадора впервые сталкиваются с лифтом, пылесосом и холодильником, который, по их мнению, является зимним дворцом с сосисками. А если вы ещё и думаете, что мама Тони — добрая женщина, которая целыми днями печёт пироги и гладит щенков по голове, то вы правы лишь наполовину: она действительно добрая, но ещё она врач, а врач, как известно, даже в отпуске продолжает лечить — хотя бы советами.
Щенки шагнули через портал не одни. Рядом с ними, крепко держа за лапу Ру́сю, а другой рукой прижимая к груди рюкзак с гимнастическими лентами, шла Тоня. Та самая Тоня — младшая сестра Маруси, девочка с гимнастической выправкой и решительным характером, которая когда-то выступала на международных соревнованиях в Сказочном лесу и подружилась со щенками. Это она настояла, чтобы щенки отправились в мир людей именно к ней.
— Я вас не отпущу одних, — заявила она ещё в лесу, когда все обсуждали переезд. — В Хибиногорске без меня вы не разберётесь: там лифты, светофоры и очень хитрые двери. А ещё мама, которая сначала спросит, вымыли ли вы лапы.
И вот теперь они стояли во дворе дома, где жила Тоня. Портал мягко закрылся за спиной, оставив после себя лёгкий запах морошки и морозной свежести Сказочного леса. Вокруг было всё чужое, но не страшное: тополя, припорошенные снегом, детская площадка с качелями и подъезд, от которого пахло свежей краской и немножко кошками.
— Ну вот, — выдохнула Тоня, поправляя шапку. — Добро пожаловать в мой мир!
Щенки огляделись. Руся первым делом принюхался к асфальту и чихнул: пахло бензином, сыростью и следами сотен незнакомых лап. Люся, задрав голову, посмотрела на дом, который уходил вверх на четыре этажа, и тихонько гавкнула:
— А почему он такой высокий? Это что, гора, которую люди одели в окна?
— Это дом, — засмеялась Тоня. — Обычный городской дом. Пойдёмте, я покажу вам нашу квартиру.
Подъездная дверь открылась с тихим щелчком, и щенки, прижимаясь к Тоне, вошли внутрь. Здесь было тепло, пахло капустой и немного — старой штукатуркой. На стене висели почтовые ящики, а в углу стоял лифт.
— А это что? — подозрительно спросил Руся, глядя на металлические двери.
 
— Лифт, — пояснила Тоня. — Он возит людей наверх, чтобы не идти пешком.
— А он не укусит? — опасливо спросила Люся.
— Нет, — Тоня нажала кнопку, и двери с шумом разъехались. — Заходите.
Щенки, переглянувшись, осторожно шагнули в кабину. Лифт дёрнулся и пополз вверх. Руся от неожиданности сел на пол, а Люся вцепилась лапами в ногу Тони.
— Это как ракета, только медленная и без карамелек! — воскликнул Руся, когда двери открылись на четвёртом этаже.
— И без Волка, — добавила Люся, немного успокаиваясь. — Хотя, может, оно и к лучшему.
Мама Тони встретила их на пороге. Выглядела она так, как и положено выглядеть врачу, который только что вернулся с ночной смены, но всё равно улыбается, потому что к ней приехали гости. В руках у неё был пульт от телевизора, а на ногах — тапочки с зайцами.
— Наконец-то! — воскликнула она, пропуская щенков внутрь. — А я уж думала, вы заблудились между мирами. Проходите, только лапы вытирайте. У меня, знаете ли, стерильность.
Квартира встретила их запахом свежести, смешанным с ароматом морошкового чая. Всё блестело так, что Люся, увидев своё отражение в начищенном полу, испугалась и отпрыгнула:
— Там ещё одна я! И она тоже лает!
— Это отражение, — успокоила её мама Тони. — Пол у меня такой чистый, что может работать зеркалом. Привыкайте.
— А мы привыкнем, — пообещал Руся, осторожно ступая по паркету. — Просто в лесу пол был... ну, земляной.
— Здесь вам не лес, — улыбнулась мама, — но я постараюсь, чтобы вам было уютно. Только, чур, мои тапочки не грызть. Они мне ещё нужны. Тоня, сбросив рюкзак, схватила щенков за лапы и потащила в ком

Глава 4

ра. Дюша внёс в «Архив сказок» последнюю запись: «Щенки уехали в мир людей. Продолжение следует». Рита рисовала на полях маленький домик с окном, из которого падал тёплый свет. Баба-Яга раздавала карамельки. Волк, глядя на небо, тихо выл, но это был вой радости — так воют, когда знают, что те, кто уехал, обязательно вернутся. А Маруся, сидя у огня, смотрела на звёзды и улыбалась.
Через несколько дней из Хибиногорска пришло первое письмо. Щенки писали, что уже сочинили стих про городской парк, познакомились с местной кошкой и переели сосисок. Стих прилагался:
 
Мы в городе, где вокруг асфальт,
Где голуби, принцы, никуда не спешат. 
Здесь кошки спят от зари до зари, 
А мы вам шлём стихи простые свои.
 
Мы не прощаемся с вами друзья, 
Мы в городе, где без нас щас нельзя.
Ведь под хибинским сводом небес, 
Пишем стишки в рифме чудес.
 
— Ну вот, — сказала Маруся, дочитав. — Теперь у них два дома. И это только начало.
— А я что говорил, — проворчал Волк и хвост его вилял так, что снег разлетался во все стороны. — Сказка продолжается.
 
И все, кто сидел у костра, рассмеялись. Потому что это была чистая правда. Сказка продолжалась. Просто теперь у неё было больше читателей, больше страниц и больше стихов. И, конечно, больше сосисок.

е в парикмахерской один мастер выучил наизусть стих про лужу. Нюша говорит, что журнал буквально ожил.
— А Нюша у нас теперь главный редактор, — добавила Тося. — Она передаёт вам огромный привет и приглашает к сотрудничеству. Говорит, что без щенков журнал снова станет скучным.
— А мама? — спросила Маруся.
— Мама уже готовит для них место, — рассмеялась Тося. — Сказала, что в квартире появятся две новые лежанки и специальный подоконник для сочинения стихов. И ещё просила передать, чтобы щенки не боялись: она не будет заставлять мыть лапы чаще двух раз в день.
— А сосиски? — деловито поинтересовался Волк.
— И сосиски, — пообещала Тося. — Мама купила целый ящик.
Начался совет. Маруся, как командир, собрала всех на поляне. Щенки сидели в центре, как именинники. Дюша разложил на пеньке журнал и планшет. Рита раскрыла альбом. Баба-Яга варила карамельки, но не взрывающиеся, а мирные, и они булькали в котле, как добрые напоминания о том, что всё будет хорошо.
— Значит, так, — начала Маруся. — У нас есть предложение от Тоси и Нюши. Щенков зовут в Хибиногорск. Печататься в журнале. Писать стихи о мире людей. Что думаете?
— Я думаю, — немедленно встрял Дюша, — что без ссылки на «Архив сказок» ни одна публикация не имеет законной силы.
— Я думаю, — сказала Баба-Яга, — что если щенки уедут, я перестану варить карамельки. Потому что некому будет их есть, кроме Волка, а он и так слишком гладкий.
— Я не гладкий, — обиделся Волк. — У меня меха много. Но если щенки уедут, я буду выть на Луну в два раза громче. Чтобы им было слышно даже в городе.
— А я думаю, — тихо сказала Рита, — что щенки уже всё решили.
И правда. Руся и Люся переглянулись, встали и подошли к Марусе.
— Мы хотим поехать, — сказал Руся. — Но не насовсем. Мы будем приезжать. И писать вам каждый день.
— Каждый день! — подтвердила Люся. — А может, и два раза в день. Если будет вдохновение.
— Мы не уходим из сказки, — добавил Руся. — Мы просто переходим на новую страницу. Туда, где асфальт, голуби и дети, которые ждут наших стихов.
Маруся долго смотрела на них. Потом улыбнулась и обняла обоих.
— Ну что ж, — произнесла она. — Значит, так тому и быть. Но у меня есть одно условие.
— Какое? — хором спросили щенки.
— Каждую неделю вы будете присылать нам стих. И каждый месяц — приезжать в гости. Иначе я лично прилечу за вами на «Сказочнике» и устрою в Хибиногорске карамельный дождь.
— Ой, не надо карамельный дождь, — засмеялась Тося.
И тут все решили устроить прощальный обед, но не грустный, а самый что ни на есть весёлый. Потому что, как справедливо заметил Дюша, «прощание — это просто такая форма приветствия, только наоборот». Щенки бегали вокруг, сочиняли стихи прямо на ходу и обещали, что в Хибиногорске напишут поэму про сосиски.
— Только не длинную, — предупредил Волк. — А то я не дочитаю. Я больше по вою.
Когда настало время отправляться, все собрались у портала. Нюша, которая не смогла приехать, прислала по рации сообщение: «Жду с нетерпением. Редакция гудит, как улей. Все спрашивают, когда приедут звёзды». Мама Тоси передала, что лежанки уже стоят у окна, из которого видно весь двор и даже кусочек парка.
Щенки подошли к порталу. Руся держал под мышкой мини-копию «Архива сказок», которую им вручил Дюша, — волшебный блокнот, в котором написанное стихотворение могло сбыться. Люся прижимала к груди портрет, нарисованный Ритой. Баба-Яга сунула им в лапы по карамельке и велела есть только после обеда. Волк, не выдержав, завыл, но не грустно, а бодро, как гудок поезда, отправляющегося в новое путешествие. Лунные зайцы с Луны ответили ему, и получился такой перелив, что даже снег на ветках задрожал.
— Ну что, — сказала Маруся, — готовы?
— Всегда готовы! — хором ответили щенки.
— Тогда вперёд. И помните: вы не уезжаете. Вы расширяете сказку.
Щенки следом за Тоней шагнули в портал. Последнее, что они услышали, был голос Волка:
— Жду стихов! И не вздумайте писать без ссылки на архив!
А потом портал мягко закрылся, оставив после себя лёгкое сияние и запах морошки.
Вечером все сидели у кост

«Как щенки стали знаменитыми или Публикация, изменившее всё»
 
Октябрь на Кольском полуострове — это время, когда лес окончательно сдаётся зиме. Снег уже не тает к полудню, а лежит пушистыми шапками на еловых лапах, и каждое утро воздух звенит от морозной свежести. «Сказочник» опустился на опушку мягко, словно уставший путник, который наконец добрался до родного порога. Из корабля, гомоня и отряхивая с себя невидимую космическую пыль, выбрались все: Маруся, Дюша, Рита, Баба-Яга, Волк и, конечно, щенки Руся и Люся. Они тут же повалялись в первом снегу, оставляя на белом полотне смешные следы, и залаяли так радостно, что с ближайшей сосны осыпалась снежная шапка прямо на голову Волку.
— С возвращением, — пробурчал Волк, отряхиваясь. — Кажется, лес тоже рад. Вон как снегом кидается.
Баба-Яга, едва ступив на родную землю, вытащила из-за спины метлу и с удовольствием вдохнула морозный воздух:
— Даже метла соскучилась по родному углу. Вон как заиграла колыбельную.
Дюша, прижимая к груди «Архив сказок», который за время фестиваля стал ещё толще, огляделся с таким видом, будто проверял, всё ли на месте. Рита улыбалась, глядя на лес, и уже прикидывала, какой краской рисовать этот первый снег. А Маруся, стоя чуть в стороне, вдруг тихо произнесла:
— Вот мы и дома.
И все, не сговариваясь, направились к своим жилищам, потому что после долгого путешествия даже самым отважным героям хочется одного: упасть в родную кровать и проспать до обеда. Но, как это часто бывает в сказках, долго отдыхать не пришлось. Уже через несколько дней в лесу появилась гостья.
Тося, сестра Маруси, приехала неожиданно, но, как всегда, вовремя. Она привезла с собой корзину, из которой аппетитно пахло сосисками, Волк, ещё не увидев гостью, уже стоял на опушке с блаженным выражением морды.
— Это мне? — с надеждой спросил он, кивая на корзину.
— Тебе, если поделишься с щенками, — засмеялась Тося. — Но сначала — новости.
Новости у Тоси, как выяснилось, были такие, что у щенков, прибежавших на запах, уши встали торчком. Тося достала из сумки свежий номер журнала «Хибинский архивист» и с загадочной улыбкой протянула его всем. На первой же странице красовался заголовок: «Поэты из Сказочного леса: щенки, которые заставили город смеяться». А ниже — целый разворот со стихами Руси и Люси. Те самые, которые они сочиняли в лесу, на Луне, на Марсе, и даже то самое, про карамельную лужу, которое, как они думали, останется в их личном блокноте.
— Это же наш стих про лужу! — воскликнула Люся, тыча лапой в страницу.
— И про карамельку! — добавил Руся. — И про то, как Волк воет на Луну!
— Что?! — Волк аж подпрыгнул. — Про меня напечатали без моего ведома?! Это неслыханно!
— Зато как красиво написано, — заметила Рита, разглядывая вёрстку. — И иллюстрации милые.
— Это я рисовала, — смущённо призналась Тося. — Ну, не совсем я. Нюша помогала.
Дюша, который уже достал планшет и надел очки, пролистал журнал с таким видом, будто проверял его на соответствие архивным стандартам.
— Так, — произнёс он строго. — А где ссылка на «Архив сказок»?
— Какая ссылка? — растерялась Тося.
— Прямая, — отрезал Дюша. — Если вы печатаете стихи из моего архива, будьте добры указывать источник. Иначе это… это плагиат! Я подам в сказочный суд!
— Но стихи же не из архива, — возразила Тося. — Они из блокнота щенков.
— Блокнот щенков, — назидательно произнёс Дюша, — это часть архива. С пометкой «Щенячьи стихи». Так что ссылка обязательна.
— Ладно, ладно, — засмеялась Маруся. — Ссылку добавим. Но сначала давайте послушаем, что скажут сами поэты.
Поэты, то есть Руся и Люся, в этот момент были заняты тем, что перечитывали собственные стихи, и вид у них был такой, будто они впервые увидели себя в зеркале. Люся подняла голову и тихо сказала:
— Нас напечатали. В настоящем журнале. Для людей.
— И им понравилось, — добавил Руся, показывая на письма читателей, которые Тося вывалила из сумки. — Смотрите, тут просят ещё.
Тося кивнула:
— Тираж вырос втрое. Люди в Хибиногорске читают ваши стихи на остановках, в библиотеках, даж

Глава 3

складываться в слова, а слова — в названия глав. «Гимнастика». «Нюша и Хибиногорск». «Арктика». «Луна». «Марс». «Олимпиада смеха». «Щенячьи стихи». Буквы поднимались в воздух, закручиваясь в сияющие вихри, и вдруг перед зрителями начали разворачиваться живые картины: вот Маруся с гимнастической лентой, вот Дюша с планшетом в ледяной пустыне, вот щенки в скафандрах на Луне, вот все вместе на Марсе, где поющие кактусы выводят рулады, а дельфины выпрыгивают из моря.
— Мама моя кикимора, — прошептала Баба-Яга, и её метла, словно соглашаясь, тихонько заиграла вальс.
— Если из книги вылетают буквы, значит, кто-то забыл поставить точку, — громко заметила она, но уже без обычной ворчливости.
— Я специально не поставил, — отозвался Дюша, не сводя глаз с живых картин. — Чтобы сказка не кончалась.
И все, кто это слышал, поняли: «Архив сказок» — это не просто книга. Это живая память, в которой каждое приключение, каждая улыбка, каждая карамелька навсегда остались частью большого сюжета.
После презентации начался всеобщий хоровод, который устроили роботы-белки, случайно запустившие в небо гигантский смайлик, и все сказочные существа, забыв о церемониях, пустились в пляс. Волк и Волт завыли дуэтом, и от их воя у дракона заложило уши, а из его ноздрей вместо дыма вырвались конфетти. Дельфины, разумеется, выпрыгивали из переносного бассейна, пытаясь дотянуться до смайлика, а Уравнитель, отбросив секундомер, танцевал так, что его тень отделилась и пустилась в пляс с тенями остальных.
Щенки, сидя в стороне, переглядывались, но ничего не говорили. Они лишь тихо прошептали друг другу пару строк, которые, впрочем, потерялись в общем шуме.
А когда фестиваль подошёл к концу и все начали разъезжаться, земляне, марсиане и лунные зайцы обменялись обещаниями встретиться снова. Уравнитель подарил каждому по маленькому кристаллу, который, если его потереть, играл смех. Дельфины на прощание обрызгали всех, но это было воспринято как благословение.
— Пора домой, — сказала Маруся, когда все погрузились на «Сказочник».
— Домой, — эхом отозвались все.
Корабль плавно оторвался от планеты-арены и взял курс на Землю. В иллюминаторах мерцали звёзды, а где-то позади оставалась планета, на которой только что ожили все сказки. Внутри корабля было тепло и уютно. Баба-Яга, утомлённая фестивалем, уснула, положив голову на мешок с карамельками. Волк, прижавшись носом к стеклу, тихонько подвывал, глядя на Луну. Дюша и Рита сидели рядом, перебирая страницы Архива, а щенки, свернувшись клубочком на диване, спали без задних лап.
— Вот и всё, — тихо сказала Маруся, глядя на спящих. — Ещё одна сказка позади.
— Нет, — покачал головой Дюша, не отрываясь от книги. — Это ещё не всё. У нас осталась последняя глава.
— Какая? — спросила Рита.
— «Возвращение», — ответил Дюша и улыбнулся.
И корабль, набирая скорость, устремился к Сказочному лесу, где их ждали привычные заботы, карамельные лужи, первый снег и, конечно, новые истории, которые ещё только предстояло записать. Но это уже — следующая глава.