Голос для вечности
Мария Степановна к приезду невесты готовилась три дня.
Сначала вымыла окна, хотя ноябрь стоял сырой, ветреный и окна тут же снова покрылись мелкой пылью. Потом достала из серванта лучший сервиз — белый, с голубыми цветочками, ещё с тех времён, когда муж был жив и они принимали гостей не за кухонным столом, а «как люди». Потом испекла пирог с капустой, ватрушки с творогом и маленькие румяные плюшки, которые сын Миша любил с детства.
— Мам, только не устраивай приём английской королевы, — сказал Миша по телефону. — Мы просто заедем познакомиться.
— А я что, я ничего… Просто чай попьём.
Но внутри всё прыгало.
Миша сказал, что приведёт невесту. Прямо так и сказал, серьёзно, твёрдо:
— Мам, я хочу, чтобы ты познакомилась с Викой. Я её люблю.
Мария Степановна потом долго сидела у окна и смотрела во двор.
Сын был поздним ребёнком. Вырос. Настоящий мужчина стал. Хороший, добрый, с умными глазами. Работал инженером, жил в городе, приезжал часто, чинил ей кран, привозил лекарства, ругал, если она таскала тяжёлые сумки.
И вот теперь — невеста.
Про Вику Мария Степановна знала немного. Городская. Красивая. Из хорошей семьи. Училась в университете, теперь писала диссертацию, вела какой-то блог о культуре, ездила на конференции. Миша присылал фотографии: Вика в музее, Вика с книгами, Вика в длинном пальто у старой церкви, Вика улыбается в камеру так, что даже телефон становился наряднее.
Мария Степановна смотрела на эти фотографии и радовалась.
И боялась.
О чём с такой говорить?
Она сама выросла в деревне, потом всю жизнь работала в школьной столовой. Читать любила, конечно, но больше вечерами, когда силы оставались. Высшего образования не получила. Зато умела варить борщ на сорок человек, печь хлеб, штопать носки так, что не найдёшь дырки, вязать варежки с узором, вышивать гладью и крестиком, петь старые песни, которые ещё её бабка пела у печки.
Но кому теперь это нужно?
Молодые сейчас умные, быстрые, всё знают. А она что? Простая женщина. Руки в узелках, лицо в морщинах, говор деревенский, если разволнуется.
Перед их приходом она переоделась три раза. Сначала надела серое платье, потом решила, что слишком мрачно. Потом цветастую кофточку — слишком по-бабьи. В итоге выбрала синюю блузку и тёплую юбку...
Мария Степановна к приезду невесты готовилась три дня.
Сначала вымыла окна, хотя ноябрь стоял сырой, ветреный и окна тут же снова покрылись мелкой пылью. Потом достала из серванта лучший сервиз — белый, с голубыми цветочками, ещё с тех времён, когда муж был жив и они принимали гостей не за кухонным столом, а «как люди». Потом испекла пирог с капустой, ватрушки с творогом и маленькие румяные плюшки, которые сын Миша любил с детства.
— Мам, только не устраивай приём английской королевы, — сказал Миша по телефону. — Мы просто заедем познакомиться.
— А я что, я ничего… Просто чай попьём.
Но внутри всё прыгало.
Миша сказал, что приведёт невесту. Прямо так и сказал, серьёзно, твёрдо:
— Мам, я хочу, чтобы ты познакомилась с Викой. Я её люблю.
Мария Степановна потом долго сидела у окна и смотрела во двор.
Сын был поздним ребёнком. Вырос. Настоящий мужчина стал. Хороший, добрый, с умными глазами. Работал инженером, жил в городе, приезжал часто, чинил ей кран, привозил лекарства, ругал, если она таскала тяжёлые сумки.
И вот теперь — невеста.
Про Вику Мария Степановна знала немного. Городская. Красивая. Из хорошей семьи. Училась в университете, теперь писала диссертацию, вела какой-то блог о культуре, ездила на конференции. Миша присылал фотографии: Вика в музее, Вика с книгами, Вика в длинном пальто у старой церкви, Вика улыбается в камеру так, что даже телефон становился наряднее.
Мария Степановна смотрела на эти фотографии и радовалась.
И боялась.
О чём с такой говорить?
Она сама выросла в деревне, потом всю жизнь работала в школьной столовой. Читать любила, конечно, но больше вечерами, когда силы оставались. Высшего образования не получила. Зато умела варить борщ на сорок человек, печь хлеб, штопать носки так, что не найдёшь дырки, вязать варежки с узором, вышивать гладью и крестиком, петь старые песни, которые ещё её бабка пела у печки.
Но кому теперь это нужно?
Молодые сейчас умные, быстрые, всё знают. А она что? Простая женщина. Руки в узелках, лицо в морщинах, говор деревенский, если разволнуется.
Перед их приходом она переоделась три раза. Сначала надела серое платье, потом решила, что слишком мрачно. Потом цветастую кофточку — слишком по-бабьи. В итоге выбрала синюю блузку и тёплую юбку...
Просмотры: 28
