- Деда, а деда! Нам училка по литературе сказывала что орел тридцать три года живëт а ворон триста. Пошто такая разница? Оба ж вроде бравые, пернатые, хищьные опять же, от чего такой дисбаланс?
— Дык училка твоя, внучок, книжки правильные читает, а жизни, поди и не видала. Вот она тебе цифры говорит — «тридцать три», «триста», — а пошто оно так, не сказывает.
— А пошто, деда? Они ж оба — птицы. Клюв есть, крылья есть. Я ж гляжу в окно: и вороны летают, и орелки всякие. Одного поля ягоды.
— Эх, темнота... «Одного поля», говорит. Да поля-то разное! Вот смотри. Орёл — он гордый. Ему, вишь ты, западло с земли жрать. Ему подавай высоту. Чтоб ветер в ушах, чтоб солнце в зените. Он как взлетит — так у него от давления этого атмосферного и от скорости жизненной мотор на тридцатом году и клинит. Сердце — оно ж не турбонаддув, оно ж матерьяльное. Сгорел на работе, считай. Помер красиво, на лету. В полёте, так сказать.
— А ворон?
— А ворон, милок, он гордым не был. Он умный. Он понял, что летать — это потеть зазря. Он внизу трётся. Где стабильность. Где, пардон, дохлятинка. Он падалью питается. А падаль, внучок, она не сопротивляется. От неё адреналина — ноль целых, хрен десятых. У него пульс, как у черепахи в отпуске. Сорок ударов в минуту. Он не живёт, он длится. От того и триста. Он природу свою птичью обманул. Перестал быть хищником.
— Так выходит, деда, орёл — он дурак? Раз помер молодым?
— Дык почему сразу дурак? Он, внучок, просто... неупоротый. Он свой срок отжил на полную катушку. Он за свои тридцать три года такого неба навидался, какого ворон за свои триста и во сне не видывал. Ворон-то небо только сквозь ветки кладбищенские наблюдает.
— Дык что ж лучше, деда? Триста лет падаль клевать, или тридцать три — в небесах гореть?
— Дык это, внучок, от аппетита зависит. Ежели ты жрать хочешь чтоб сытно, тепло и безопасно — ты, значится, уже ворон. Смирись и ищи, где лошадь пала. А ежели тебе этот вкус... живой кровушки... дороже жизни самой — тогда ты орёл. Но учти: орлы на пенсионные отчисления не живут. Выбирай. Только учти, что вороной стать завсегда успеешь, это путь вниз, он лёгкий. А чтоб орлом быть — это ж каждый день себя превозмогать надо. Вон, глянь, Мурка наша... Мышей жрёт, птиц давит. Тож недолго живёт, а попробуй у неё миску со сметаной отними — она ж тебе руку по локоть и оцарапает. Хищь — она и есть хищь. Её в клетку не запихнёшь.
#орëл #ворон #притча #дед #внук
— Дык училка твоя, внучок, книжки правильные читает, а жизни, поди и не видала. Вот она тебе цифры говорит — «тридцать три», «триста», — а пошто оно так, не сказывает.
— А пошто, деда? Они ж оба — птицы. Клюв есть, крылья есть. Я ж гляжу в окно: и вороны летают, и орелки всякие. Одного поля ягоды.
— Эх, темнота... «Одного поля», говорит. Да поля-то разное! Вот смотри. Орёл — он гордый. Ему, вишь ты, западло с земли жрать. Ему подавай высоту. Чтоб ветер в ушах, чтоб солнце в зените. Он как взлетит — так у него от давления этого атмосферного и от скорости жизненной мотор на тридцатом году и клинит. Сердце — оно ж не турбонаддув, оно ж матерьяльное. Сгорел на работе, считай. Помер красиво, на лету. В полёте, так сказать.
— А ворон?
— А ворон, милок, он гордым не был. Он умный. Он понял, что летать — это потеть зазря. Он внизу трётся. Где стабильность. Где, пардон, дохлятинка. Он падалью питается. А падаль, внучок, она не сопротивляется. От неё адреналина — ноль целых, хрен десятых. У него пульс, как у черепахи в отпуске. Сорок ударов в минуту. Он не живёт, он длится. От того и триста. Он природу свою птичью обманул. Перестал быть хищником.
— Так выходит, деда, орёл — он дурак? Раз помер молодым?
— Дык почему сразу дурак? Он, внучок, просто... неупоротый. Он свой срок отжил на полную катушку. Он за свои тридцать три года такого неба навидался, какого ворон за свои триста и во сне не видывал. Ворон-то небо только сквозь ветки кладбищенские наблюдает.
— Дык что ж лучше, деда? Триста лет падаль клевать, или тридцать три — в небесах гореть?
— Дык это, внучок, от аппетита зависит. Ежели ты жрать хочешь чтоб сытно, тепло и безопасно — ты, значится, уже ворон. Смирись и ищи, где лошадь пала. А ежели тебе этот вкус... живой кровушки... дороже жизни самой — тогда ты орёл. Но учти: орлы на пенсионные отчисления не живут. Выбирай. Только учти, что вороной стать завсегда успеешь, это путь вниз, он лёгкий. А чтоб орлом быть — это ж каждый день себя превозмогать надо. Вон, глянь, Мурка наша... Мышей жрёт, птиц давит. Тож недолго живёт, а попробуй у неё миску со сметаной отними — она ж тебе руку по локоть и оцарапает. Хищь — она и есть хищь. Её в клетку не запихнёшь.
#орëл #ворон #притча #дед #внук
Просмотры: 7