Как бы это сделали идеальные родители

Мама

В детстве (5–8 лет):

«Зайка, иди сюда, покружись. Какое у тебя платье! Ты у меня — как солнышко» — говорила бы это не по случаю праздника, а просто потому, что увидела и залюбовалась.
Расчёсывала бы мне косы, и в это время говорила бы о том, какая я: «У тебя такие брови — как у бабушки, а улыбка — вся в папу. Ты у нас и его, и моя — самая красивая».
Никогда не говорила бы при мне: «ой, поплывёт фигура», «ешь меньше, а то растолстеешь». Еда в нашем доме — вкус и забота, а не страх.
Учила бы меня: «Если тебе что-то идёт и нравится — носи. Не жди, пока кто-то разрешит».

В школе (9–14 лет):

Когда бы я пришла расстроенная — «меня дразнят, я толстая, у меня очки» — обняла бы и сказала: «Те, кто дразнит, видят поверхность. А я вижу тебя всю. И ты прекрасна — не потому что кто-то так решил, а потому что ты есть».
Покупала бы мне красивое — не «на вырост» и не «по случаю», а просто: «Я видела эту кофточку и подумала о тебе. Она цвета твоих глаз».
Красилась бы сама при мне — с удовольствием, без осуждения своего лица: «Я делаю это не чтобы быть красивой, а потому что мне приятно ухаживать за собой. Тебе тоже можно».
Не сравнивала бы меня ни с кем. Ни с дочкой подруги, ни с «вот у Масти фигурка». Моё имя — не рейтинг.

В юности (15–18 лет):

«Иди сюда, давай подберём тебе наряд» — и мы бы просто играли: примеряли, смеялись, фотографировались.
Скажу тебе честно, как подруга: «Парни будут смотреть на твою внешность — но запомни: ты ценна не взглядом со стороны. Ты ценна тем, какая ты внутри. Внешность — это упаковка, а подарок — ты».
Если бы я поправилась или была не в форме — не намекала бы, не вздыхала бы. Просто: «Хочешь, вместе пойдём плавать? Мне тоже хочется двигаться» — забота без критики.

Папа
В детстве:

Подхватывал бы меня на руки и крутил: «Вот моя красавица! Выше всех!» — и мне было бы известно, без всяких оговорок, что я — самая красивая девочка на свете, потому что папа так сказал, а папа — правда.
Называл бы не только «красивая», но и «умница», «смелая», «интересная». Чтобы я знала: меня видят целиком.
Никогда не говорил бы «не будь неженкой», когда я плачу. Слёзы при нём — разрешены. «Иди сюда, расскажи, что стряслось».

В подростковом возрасте:

Встречая у двери, говорил бы: «Ты сегодня просто ослепительна. Куда это вы красавица собираетесь?» — и это было бы смешно и приятно, а не стыдно.
Строил бы мне забор из правил не из недоверия, а из заботы, и говорил бы это вслух: «Я переживаю за тебя, потому что ты — моё самое дорогое».
Относился бы к маме с восхищением — и я бы каждый день видела, как мужчина любит женщину: с вниманием, с цветами без повода, с «а ты сегодня как гостья из сказки». Я бы впитала: вот так — нормально. Так и надо.

Во взрослом возрасте (теперь):

«Дочь, я тобой горжусь. Ты вырастила внучку, строишь своё дело, пишешь книгу. Ты у нас — сильная и красивая. Не забывай это».
Увидел бы меня в нарядном — и не промолчал бы: «Ну ты даёшь! Королева». А я бы знала: он не льстит, он видит.
Обнял бы просто так. Без причины. Потому что я — его дочь, и этого достаточно.

То, что идеальные родители сделали бы главным

Красота — не награда и не оценка. Она — факт, как цвет глаз. Её не надо зарабатывать, её можно только заметить или не заметить.
Тело — друг, а не проект по исправлению. О нём говорят с заботой, а не с приговором.
Хвалят не только за дела, но и за то, какая ты просто есть. «Ты умница» и «ты моя радость» — звучат с одинаковой лёгкостью.

Комплименты — свободно и часто. Не раз в год, а так, чтобы «ты красивая» было так же привычно, как «доброе утро».
Родители показывают пример отношения к себе. Мама не ругает своё лицо, папа не обесценивает чувства — и ребёнок впитывает это как норму, даже не замечая, что впитывает.