Безусовный

На эту гонку собрались все видные люди. Долговязый Сёма «Сантехник» в комбинезоне из восьмидесятых первым бросался в глаза из-за своего роста, но в рейтингах он выше середины не доставал. Эпатажная мадам Хурма в своей неизменной оранжевой шляпе прибыла с целой сворой ассистентов в светло-жёлтых платьях. Девочки бегали по поручениям, но порой, словно сломанные роботы, застревали на месте, разглядывая сущую ерунду: от богомола, неведомым образом ползущего по гладкому металлическому столбу вверх, до киоска с батончиками, раскрашенными как конфеты, но на вкус терпимыми лишь адептами правильного питания.

Братья Абрельские в стильных коричневых куртках ещё с порога заметили фотографа и позировали перед ней наперебой. Это трио было известно своими трюками и слаженной работой, однако как тренер, так и публика ругали братьев за приоритеты. Можно сколько угодно красоваться с обложек журналов и выскакивать из лент соцсетей, но это не делает франтов реальными победителями.

Ценители гонок, гурманы адреналина, одетые зачастую в простые костюмы, сшитые в ателье на Престольной набережной, разбрелись по залу, вынюхивая фаворита. Эта забава, скорее дань традиции, начиналась за час до старта. Обнюхав претендентов, гурманы расходились по кабинетам, где давали свои советы желающим: на кого поставить, кто в форме, а кто даст слабину.

За пятнадцать минут до объявления о начале гонки портьера, скрывавшая до этого запасный вход, взмыла в воздух. В дверном проёме, запечатанном по всем правилам, стоял человек в мешковатой одежде, скрывающей пол и вес. Человек снял шляпу, позаимствованную со съёмок экранизации шедевра Дюма «Три мушкетёра», — об этом свидетельствовала бирка, свисающая с поля шляпы, — и громким саратовским наречием возвестил о своём прибытии.

В консультационных кабинетах, расположенных на втором этаже, тут же засуетились эксперты. В гонке примет участие очевидный фаворит — чемпион прошлого года, сам Безусовный. Журналисты склоняли его имя со всех сторон, но так и не смогли выявить истинную природу гонщика. Безусовный мог подарить девушке комплимент и тут же шлёпнуть мужчину по ягодицам. Было ли это заигрыванием с традицией или чем-то большим, никто не знал, поскольку Безусовный появлялся перед самой гонкой, побеждал и исчезал спустя жалких двадцать минут после финиша, достаточных, чтобы получить приз и оставить после себя непроницаемый шлейф загадочности.

После своего внезапного появления Безусовный растворился в толпе. Пройдя вдоль рядов с рекламными буклетами, на которых спонсоры описывали прелести жизни в долгах, гонщик столкнулся с девочкой в светло-жёлтом платье. В отличие от других детей и взрослых, она не уступила дорогу знаменитости, не попросила автограф и даже не сделала украдкой селфи. Девочка взяла Безусовного за штанину и быстрыми движениями пальцев стала перебирать складки.

— Что это ты делаешь? — спросил Безусовный.

— Так я и думала, тридцать две, а на другой штанине тридцать одна, — ответила девочка.

— Ты о чём? — спросил гонщик.

— Складки. — Девочка показала на штаны Безусовного.

— Может, лучше мороженку себе купишь? — спросил Безусовный, пытаясь выдернуть штанину из цепкой руки девочки.

— Здесь тридцать две, а там тридцать одна, — ответила девочка и взяла вторую штанину Безусовного.

— Так, девочка, ну-ка отпусти! — поднял голос Безусовный.

— Асимметрия, асимметрия, асимметрия! — девочка тоже подняла голос.

— Асимметрия? Тебя так зовут? — чуть тише спросил Безусовный.

— Нет, — ответила девочка.

— Да боже ж ты мой, девочка, тебе чего надо? — не выдержал Безусовный.

— Здесь тридцать две, — сказала девочка и посмотрела на Безусовного большими серыми глазами.