Ценность

Дождь стучал по крыше балкона, которую мы в прошлом году переделали с Виктором. Он делал, а я пил чай и слушал его железнодорожные байки. Энергичный Виктор много чем в нашем саду помог. И всегда говорит главное: «Это я так, чтобы не скучать, не за деньги».

В отличие от молодого пенсионера, дети сегодня просили деньги. Стоило мне выйти на улицу, как они бросились ко мне: «Купи, купи». Их было шесть, а может, восемь, без навыков воспитателя точное количество не определить. Под козырьком дома они организовали свой маленький творческий магазин.

Я сходил в продуктовый, купил бананов с намерением потратить всю жёлтую валюту на детские поделки. Как выяснилось, они принимали только наличку.

— Вот я покупатель. У меня бананы, зачем вам рубли? — спросил я.

— Нет, не надо, — сказали старшие девочки.

— Наличка, наличка, — повторял мальчик на велике, он кружился вокруг меня, выполняя роль курьера.

— Ну, как хотите, — сказал я и повернулся, чтобы уйти.

— Вы не купите? — крикнул кто-то из детей, когда я почти ушёл.

— Так вы же не продаёте, — сказал я с улыбкой.

— Я продам, — сказала девочка в красном платье.

Она подбежала ко мне и вручила тыкву. Рисунок тыквы. Наверное, тыквы. По их мнению, тыквы. Но кто я, чтобы спорить с магазином.

— Беру, — сказал я и вручил ей банан.

Девочка, прижимая банан к груди, вернулась к другим детям. Старшие молча оценили банан. Я сходил в другой магазин за покупками. По дороге размышлял, куда мне деть бананы. Когда вернулся домой, дети всё ещё сидели под козырьком почти у входной двери. Слово за слово, другая девочка решила продать мне арбуз. Я не мог устоять. Правда, выяснилось, что магазин они открыли, курьера снарядили, цены назначили, а товары не изготовили. Пришлось подождать, когда нарисуют.

В конце концов я, как и хотел, раздал бананы, получив взамен сомнительного вида продукты. С точки зрения классического искусства. А вот с точки зрения современного я поучаствовал в концептуальной инсталляции детского капитализма, симулирующего рыночные отношения, с заметными дырами в понимании того, что это вообще такое. А может, это был перформанс. Пока не разобрался.

Я поднимался по ступеням, размышляя о разнице. Благодаря подруге, которая погрузилась в мир истории искусства, я тоже немного заглянул туда. Начал озвучивать книгу по современному искусству.

На верхней площадке посмотрел на рисунки в своих руках и сказал пустому коридору «Будущее не определено, но что ясно сейчас — это то, что кто-то чинит крыши, кто-то продаёт рисунки, кто-то обменивается бананами, а кто-то назначает это искусством, наверное, чтобы не скучать, пока осень стучит дождём.»

А через два шага прозвучал шлепок одной ладони по лбу:
«Вот блин, совсем забыл, зачем ходил, у меня же заказ пришёл в пункт выдачи.»