Дворовой бисер

— Вот спроси меня, сколько раз я была в санаториях? — спросила она.

— Сколько раз вы были в санаториях? — спросил я.

Она подняла правую руку с вытянутым указательным пальцем вверх, тогда как левой опёрлась на палку для ходьбы.

— Двадцать четыре раза, — сказала она и начала описывать сложность получения путёвок, отличия санаториев от курортов, политическую жизнь брата, запрещённую книгу отца Задорнова и прочие факты её жизни, как у Германа Гессе, нанизанные на нить понятным лишь ей образом.

— А что вы делали в этих санаториях? — спросил я, стоило уловить паузу.

— Как что, ванны, — ответила она как опытный игрок в бисер и тут же перешла в наступление, рассказывая о радоновых ваннах Белокурихи и уже почивших людях, которые ей это всё советовали.

— Нет же, — возразил я. — Что вы делали, когда не принимали ванны?

В итоге мне удалось выяснить, что она гуляла по горам, ходила на танцы. Вот тут я её и поймал. Но для начала уточнил: «А вы были одинокая мама, когда туда ездили?» — и, получив утвердительный ответ, сделал контрольный выстрел: «Так значит, у вас там романы были. Тогда понятно, что вас двадцать четыре раза туда тянуло». Она рассмеялась. Сказала: «Да, были, не каждый раз, конечно, это было бы слишком много».

Она не дала мне развить тему. Переключилась на юбилей Коли Баскова, о котором вычитала в журнале.

— Пятьдесят лет, — сказала она мне с придыханием. — И будут два дня только его песни крутить.

— Да мне не то чтобы это интересно, — ответил я.

— Ну, ты же знаешь Колю Баскова?

— Да, слышал, — сказал я, позабыв, что когда-то снимал рекламу для клуба с его именем. — Сейчас много хороших певцов музыки.

— Это да, — согласилась она. — Но они фальшивят.

— Так все фальшивят, — возразил я.

— Это почему? — спросила она.

— Так жизнь сама такая, слегка иллюзорная, на сон похожая, — ответил я, и мы рассмеялись.

— А я некрещёная, — вдруг сказала она. — Много раз пыталась, но то церковь на ремонте, то денег не было, то ещё какая напасть. И я поняла, что не надо туда.

Я ещё поболтал с ней о жизни и пошёл выносить мусор — то, что я и намеревался сделать, когда восьмидесятитрёхлетняя соседка сверху поймала меня. Я только у двери в квартиру понял, что это была наша первая беседа за рамками приветствий, что она знает обо мне значительно больше, чем я о ней. К примеру, она знала, что я писатель, а я в разговоре узнал, как её зовут. И что я понятия не имею, что это за радоновые ванны, звучало как радиоактивные.