ГЛАВА 3. ДОМ

Маменька повела его в дом. В сени, где пахло сушёными травами и воском. Здесь всегда было прохладно, даже в самый жаркий день, и Дмитрий с детства любил это место за тишину и покой. На стенах висели пучки зверобоя и мяты, собранные ещё в июле. Под потолком, в углу, висела лампадка, и её огонёк дрожал, словно живой.

В гостиной было светло. Большие окна выходили в сад, и сквозь них лился мягкий вечерний свет. Он ложился на паркет длинными золотыми полосами и медленно таял, уходя в тень. На стенах висели портреты. Прадед в мундире, с орденом. Бабушка в кружевах, с веером. Отец в молодости, ещё без седины. И мать, совсем юная, с длинной косой.

Маменька усадила его за стол. Принесла молока, хлеба, мёда. Он ел не спеша, смотрел на неё, и ему казалось, что время повернуло назад. Она всё так же суетилась, всё так же тихо улыбалась, всё так же украдкой вытирала глаза.

— Как служба, Дима? — спросила она.

— Служба, маменька, как служба, — ответил он. — Всё по-прежнему. Эскадрон мой в порядке. Люди надёжные.

Она кивнула. Не стала расспрашивать. Знала, что не любит он говорить о войне.

За окном совсем стемнело. В саду зажглись светлячки. Они мерцали среди яблонь, словно маленькие звёзды, упавшие на землю. Где-то далеко, за прудом, играли на гармони. Песня была грустная и тягучая, и в ней слышалась вся тоска деревенского вечера.

В это время в дверях появилась Вера. Сестра. Она вошла быстро, шурша платьем, и сразу бросилась обнимать брата.

— Дима! Наконец-то! — воскликнула она и засмеялась. Смех у неё был звонкий, как колокольчик, и от этого смеха в доме стало светлее.

Она была в шёлковом платье, с брошью на груди, причёсанная по последней моде. Но глаза у неё остались прежними. Те же, что и в детстве. Озорные и добрые.

— А граф где? — спросил Дмитрий, улыбаясь.

— В Петербурге, — ответила Вера и махнула рукой. — Уехал по делам, недели на три, не меньше. Я осталась одна в этом большом доме, и от тишины у меня звенело в ушах. Собрала вещи и приехала к маменьке. Здесь, в старом доме, всё-таки теплее.

Она села рядом, взяла его за руку. И вдруг посерьёзнела.

— Как хорошо, что ты приехал, — сказала она тихо. — Здесь такое творится.

— Что именно? — спросил он.

Она хотела ответить, но в дверях появилась фигура. Тёмная, сутулая. Отец.

Он вошёл медленно, опираясь на трость. Седой, с сухими, плотно сжатыми губами. Посмотрел на сына долгим, тяжёлым взглядом. И ничего не сказал.

В комнате стало тихо. Только лампадка дрожала в углу да где-то за окном всё ещё играла гармонь.

— Здравствуйте, батюшка, — сказал Дмитрий и встал.

Отец кивнул. Медленно прошёл к своему креслу, сел, поставил трость рядом. Потом посмотрел на сына и произнёс сухо:

— Приехал.

— Приехал, — ответил Дмитрий.

И это было всё. Больше ни слова. Маменька смотрела на них обоих с тревогой. Вера кусала губы. А в саду, за окном, всё так же мерцали светлячки, и гармонь всё играла и играла, не зная, что в этом доме только что встретились два человека, которые когда-то любили друг друга. Отец и сын.

Настоящий мужчина - подписаться

#ДвеНеделиСчастья