Существует гармония одиночества и гармония совместной жизни, но…
Существует гармония одиночества и гармония совместной жизни, но никакая гармония невозможна, если есть недовольство и неприятие того, в чём живёшь, того, как живёшь, того, чем занимаешься или того, как проводишь свободное время; само по себе отношение недовольства дисгармонично, и полной гармонии никогда не бывает, если нет полного принятия того, что делаешь, с кем живёшь, и каким являешься. И любовь может быть истинной, и в паре – он и она могут испытывать искреннее чувство любви, но малые или большие претензии друг другу, претензии, возникающие из представлений о том, как правильно и как хорошо нужно жить, или претензии из желаний чтобы было «по-моему», не позволяют возникнуть гармонии, и временами сводят на нет всю любовь, которая уничтожается взаимными обидами и недовольством тем, как всё складывается. И тогда начинает копиться усталость от однообразия претензий, от предсказуемости поведения, от мелочей, которые сначала были мелочами на фоне существовавшей тогда любви, а потом любовь стала мелкой, а взаимные претензии продолжили свой рост, и в какой-то момент любви не стало, а недовольство друг другом вытеснило всё.
И те, которые считают, что какими они выросли, такими и выросли, не понимают, что переменчивость есть главное свойство человеческой натуры, и что постоянство достигается либо контролем и удушением всех желаний и чувств, не соответствующих прежде совершённому выбору, либо работой над собой, которая тоже основана на дисциплине (читай: контроле), развитии терпения и избавления от влияний прошлого – как в виде травм и обид, так и в виде идей и представлений о том, как должны жить достойные и правильные люди. И те, которые считают себя вполне созревшими и завершёнными в формировании людьми, не желают ничего с собой делать, считая, что ничего изменить нельзя и не хочется. И тогда только страдание, продуцируемое ранее полученными психотравмами, может подтолкнуть их к тому, чтобы попытаться изменить свой выбор, свои привычки и своё отношение к себе и к жизни. И кто-то занимается собой, а кто-то не занимается; и те, которые стремятся улучшить свои внешние проявления, пытаются овладеть большим совершенством контроля или изящностью выражения гнева, потому что любая неудовлетворённость заканчивается гневом, а поговорка «милые бранятся – только любятся» права отчасти, ибо истинно любящие умеют договориться так, что неудовлетворённость не растёт, а значит, и браниться не о чем.
И вот влюблённые безответно могут постоянно помнить о своей влюблённости, поскольку желание близости остаётся неудовлетворённым и не даёт о себе забыть. И вот влюблённые, начавшие жить вместе, вдруг узнают друг друга с непривычных сторон, и выясняется, что принять многое из того, что привычно для других – непривычно для тебя. И выбирать приходится из двух – либо принять, либо отвергнуть и навязать своё, и редко бывает полное совпадение бытовых привычек и вкусов; но в сильной влюблённости принимается всё, а в той, которая более позволяет любить, чем любит сама, начинает копиться то самое недовольство, которое сначала ослабляет её, потом выхолащивает, а после – убивает. И если двое не готовы меняться в отношениях, то будут эти отношения трудными, ибо начнётся борьба и будет гнев, и будет больно. И чем жёстче позиция, тем меньше остаётся пространства для любви, и чем выше самомнение, тем меньше готовности уступать и меняться. Любовь редко выдерживает борьбу, но может выжить в компромиссах, хотя половинчатое принятие есть способ сохранения части своего недовольства нетронутым. И входить в отношения без готовности принять то, что вам пока неизвестно о тех, кого вы любите, ибо близости сожительства ещё не было, чревато вынужденным подавлением всего, что не нравится вам в быту, и тогда любовь охлаждается, но остаётся желание, и остаются несбыточные, чаще всего, надежды, что ваша половинка изменится, а вы останетесь прежними. Что ж, надежда очень помогает в том, чтобы не делать необходимого, в ожидании, что всё разрешится само собой, что чудо случится и
И те, которые считают, что какими они выросли, такими и выросли, не понимают, что переменчивость есть главное свойство человеческой натуры, и что постоянство достигается либо контролем и удушением всех желаний и чувств, не соответствующих прежде совершённому выбору, либо работой над собой, которая тоже основана на дисциплине (читай: контроле), развитии терпения и избавления от влияний прошлого – как в виде травм и обид, так и в виде идей и представлений о том, как должны жить достойные и правильные люди. И те, которые считают себя вполне созревшими и завершёнными в формировании людьми, не желают ничего с собой делать, считая, что ничего изменить нельзя и не хочется. И тогда только страдание, продуцируемое ранее полученными психотравмами, может подтолкнуть их к тому, чтобы попытаться изменить свой выбор, свои привычки и своё отношение к себе и к жизни. И кто-то занимается собой, а кто-то не занимается; и те, которые стремятся улучшить свои внешние проявления, пытаются овладеть большим совершенством контроля или изящностью выражения гнева, потому что любая неудовлетворённость заканчивается гневом, а поговорка «милые бранятся – только любятся» права отчасти, ибо истинно любящие умеют договориться так, что неудовлетворённость не растёт, а значит, и браниться не о чем.
И вот влюблённые безответно могут постоянно помнить о своей влюблённости, поскольку желание близости остаётся неудовлетворённым и не даёт о себе забыть. И вот влюблённые, начавшие жить вместе, вдруг узнают друг друга с непривычных сторон, и выясняется, что принять многое из того, что привычно для других – непривычно для тебя. И выбирать приходится из двух – либо принять, либо отвергнуть и навязать своё, и редко бывает полное совпадение бытовых привычек и вкусов; но в сильной влюблённости принимается всё, а в той, которая более позволяет любить, чем любит сама, начинает копиться то самое недовольство, которое сначала ослабляет её, потом выхолащивает, а после – убивает. И если двое не готовы меняться в отношениях, то будут эти отношения трудными, ибо начнётся борьба и будет гнев, и будет больно. И чем жёстче позиция, тем меньше остаётся пространства для любви, и чем выше самомнение, тем меньше готовности уступать и меняться. Любовь редко выдерживает борьбу, но может выжить в компромиссах, хотя половинчатое принятие есть способ сохранения части своего недовольства нетронутым. И входить в отношения без готовности принять то, что вам пока неизвестно о тех, кого вы любите, ибо близости сожительства ещё не было, чревато вынужденным подавлением всего, что не нравится вам в быту, и тогда любовь охлаждается, но остаётся желание, и остаются несбыточные, чаще всего, надежды, что ваша половинка изменится, а вы останетесь прежними. Что ж, надежда очень помогает в том, чтобы не делать необходимого, в ожидании, что всё разрешится само собой, что чудо случится и