Свободные ассоциации

Глава 28. Траур по отношениям

Здесь авторы обращаются к трауру по отношениям — потере, которая не связана со смертью, но переживается не менее болезненно.

Причиной душевной скорби может стать не только смерть близкого. Другая, не менее вероятная причина — конец отношений. Это реже осознаётся, но зачастую переживается так же остро. Все матери без исключения переживают подобный траур: по мере того как дочь становится старше, она всё больше отдаляется от матери, и в конце концов обе должны отказаться от тех отношений, что связывали их, пока дочь была младенцем, ребёнком или подростком.

Авторы обращают внимание на парадокс языка: слово «ребёнок» обозначает и маленького человека, и взрослого потомка. Когда мать говорит «сейчас придут мои дети», мы не знаем, кто появится — малыш или взрослый человек, который сам уже стал родителем.

Если мать продолжает воспринимать взрослую дочь как маленькую девочку, возникает серьёзный риск: дочери придётся полностью отказаться от таких отношений, ставших невозможными в её возрасте. Мать, которая помыкает дочерью и вызывает у неё раздражение, вынуждает дочь искать способы уклониться от этих отношений.

Необходимое условие для сохранения длительных и прочных отношений между матерью и дочерью — психическая подвижность матери. Она обязана отказаться от своего реального или предполагаемого всемогущества и от влияния на дочь, вплоть до противоположной ситуации, когда дочь становится независимой, а мать начинает зависеть от неё.

Парадокс родительской любви
Цветан Тодоров описал это как «парадокс родительской любви»: «Любовь родителей к своему ребёнку представляет собой нечто парадоксальное в самой своей основе. Если отец и мать любят ребёнка, они должны желать, чтобы он стал самостоятельной личностью, которая впоследствии не будет нуждаться в них. "Успешная" родительская любовь в результате, как бы это ни было болезненно, должна отдалить от них собственное дитя».

Но любой матери трудно принять такую модель отношений — особенно если она привыкла отдавать, а теперь оказывается в положении того, кому отдают. Возможность для маневрирования у дочери становится слишком узкой: в лучшем случае она прибегает к смеху и юмору, в худшем — эмоционально отдаляется или просто сбегает.

Итог главы
Траур по отношениям — это потеря, которую не оплакивают публично. Никто не приносит соболезнований, когда отношения матери и дочери «умирают» в прежнем виде. Но эта потеря реальна. Она требует отказа от всевластия, от привычной роли, от фантазии, что дочь навсегда останется «твоей». И если мать не сможет пройти этот траур, отношения либо застынут в прежней форме (с бесконечным чувством вины и ненависти у дочери), либо оборвутся. Единственный путь — признать, что прежних отношений больше нет, и построить новые — между двумя взрослыми женщинами.

Часть седьмая. Траур

Седьмая часть книги «Дочки-матери» называется «Траур». Это завершающая часть, посвящённая потере и гореванию. Траур здесь — не только о смерти. Это о любой утрате, которая требует проживания: о потере отношений, иллюзий, о потере той версии себя, которая больше не может существовать.

Траур - это работа души, которую невозможно обойти. И у каждой женщины в отношениях с матерью и дочерью есть свой траур — по тому, что не случилось, по тому, что было потеряно, по тому, что никогда не будет.

Глава 27. Траур по дочери

Глава открывается словами Франсуазы Дольто: человек «умирает тогда, когда прекращает жить» — независимо от того, сколько он прожил. И эту же мысль высказывал Сенека: «Если ты плачешь по тому, что твой сын умер - проклинай день и час, когда он родился. Его конец был предопределён, как только он появился на свет».

Но эта мысль кажется невыносимой для родителей, потерявших ребёнка. Как смириться с тем, что твой ребёнок ушёл раньше тебя?

Дети тоже умирают
В наши дни эта потеря переживается как семейная трагедия — независимо от возраста ребёнка. Но так было не всегда. В обществах с высокой детской смертностью родители не испытывали такого острого чувства несправедливости, как сегодня. В иных обществах ребенка могут продать, купить, использовать для извлечения прибыли. В богатых же обществах, где ребёнок воспринимается как «самая большая ценность», его смерть переживается как наивысшая несправедливость, вызывая разрушительные страдания.

Хотя отцы тоже страдают, именно мать занимает привилегированное место возле умершего ребёнка. Историк Николь Лоро пишет: «Материнская боль носит всеобъемлющий характер... это генетическая боль, поскольку речь идёт о передаче в генетической цепи». Эта боль включает все виды траура. И для любой матери само появление ребёнка на свет чревато его возможной смертью, за которую она чувствует себя в ответе.

Траур как работа
Фрейд исследовал, что именно в трауре причиняет боль. Причину составляет непоправимость потери и осознание, что ребёнка больше нет. Но не менее тягостно крайнее одиночество, в которое погружает утрата, напоминающая о нашей собственной смерти.

В последнее время матерям, потерявшим ребёнка, советуют обратиться к профессионалу. Но некоторые не спешат: страдания могут заполнять пустоту и субъективно придавать жизни ценность.

Авторы приводят пример из книги "Дневник Ханны" Луизы Д. Ламбрикс. Ханна — мать, которая была вынуждена отказать дочери в праве на жизнь. После вынужденного аборта в своих снах она продолжает растить нерождённую девочку Луизу. Эта воображаемая жизнь длится двадцать лет.
«Луиза со временем превратилась в непоседливую весёлую шалунью, пышущую здоровьем и энергией... Рядом с Луизой и я вновь обретаю в себе остатки этой радости».
Эта попытка продлить в снах жизнь дочери — попытка исправить реальность, вновь обрести потерянного ребёнка. И одновременно — свидетельство того, что «её отношения с этой жизнью ещё не закончены».

Ключевая идея
Траур по дочери — это самый тяжёлый траур, потому что он нарушает естественный ход вещей. Родитель не должен хоронить ребёнка. Но когда это происходит, мать оказывается в абсолютном одиночестве со своей болью. И траур становится не просто горем, а работой по восстановлению связи — с ушедшей дочерью, с собой, с жизнью, которая продолжается.
Траур по ребёнку — это потеря, которая требует проживания, а не подавления. Воображаемая жизнь, в которой он продолжает расти, — это способ матери справиться с невозможностью принять потерю. Но рано или поздно приходит момент, когда нужно отпустить. И это — самая трудная работа, которую может выполнить мать: продолжать жить, зная, что ребёнка больше нет.

Глава 26. Превращаться ли в собственную мать?

Двадцать шестая глава продолжает шестую часть книги, посвящённую тому, как женщина становится матерью. Если в главе 24 речь шла об отказе от материнства, а в главе 25 — о рождении ребёнка, то здесь авторы рассматривают главный страх некоторых женщин: превратиться в собственную мать.

«Больше всего на свете я не хочу походить на свою мать» — эту фразу произносят многие женщины. И они прилагают отчаянные усилия, чтобы отличаться от неё. Но с годами, несмотря на все старания, многие замечают, что становятся всё больше похожи на мать — и внешне, и характером, и привычками.

Авторы подчёркивают: самой стать матерью — значит избежать риска превратиться в собственную мать. Это звучит парадоксально, но в этом есть глубокий смысл. Рождение ребёнка — это точка, в которой женщина может выбрать: повторить материнский сценарий или создать новый. И многие выбирают второе — во что бы то ни стало.

Но здесь кроется ловушка.
Ловушка «хорошей матери».
Женщины, пострадавшие от «плохих» отношений с матерью, часто решают: я буду полной противоположностью. Я буду давать своей дочери всё, чего не получила сама. Я буду идеальной матерью.

И они становятся «матерью в большей степени, чем женщиной» — точно так же, как их матери, только наоборот. Они отдают дочери всё: любовь, внимание, заботу. Но это «всё» — на самом деле нужно им самим. Это они недополучили в детстве. И дочь получает не то, что нужно ей, а то, что мать не смогла получить когда-то.

Чем больше дочь пытается освободиться от этой чрезмерной заботы, тем больше усилий прилагает мать. Создаётся иллюзия, что отношения улучшаются — ведь мать отдаёт всё больше «любви». Но для дочери это всегда слишком, слишком много. И она сопротивляется — потому что не может высказать главное: «Ты думаешь, что даёшь мне что-то, но на самом деле всё это нужно тебе самой. А я не могу ни принять это, ни вернуть тебе обратно».

Итог главы
Глава 26 показывает, что превратиться в собственную мать — это не приговор, но и не то, чего можно избежать простым «я буду делать наоборот». Убегая от материнской модели, женщина часто попадает в другую крайность — и повторяет тот же сценарий, только вывернутый наизнанку. Единственный выход — не бежать, а осознать. Увидеть, что именно передаётся из поколения в поколение. Понять, где заканчивается «наследство» и начинается собственный выбор. И тогда, возможно, дочь сможет не повторить судьбу матери — не потому что «сделает наоборот», а потому что выберет свой путь.

Глава 25. Вокруг колыбели

В этой главе авторы рассматривают сам момент перехода: как дочь сообщает матери о беременности, как проходит рождение ребёнка и какую роль в этом играют «матери-заместительницы» — кормилицы, няни, воспитательницы, которые занимают место рядом с колыбелью.

Желание иметь ребёнка
Авторы напоминают: большинство женщин стремятся познать материнство. Желание иметь ребёнка формируется у девочки рано — через идентификацию с матерью. Чем лучше с ней обращались в детстве и чем больше принимали её именно как девочку и будущую женщину, тем сильнее будет это желание. Позже, на эдипальной стадии, девочка начинает желать ребёнка от отца и соперничать с матерью. Если развитие идёт нормально, она перестаёт хотеть ребёнка от отца, но сохраняет само желание — и реализует его со своим избранником.

Но дать жизнь другому означает для дочери принять факт, что она сама была зачата отцом и матерью — такими, какие они есть. В первую очередь матерью, которая вынашивала её и преподала первые уроки нежности и заботы.

«Чёрная дыра» в литературе
Авторы отмечают удивительный факт: в художественной литературе и кино почти нет историй о материнстве. Ни о невозможности иметь ребёнка, ни о неудачных родах, ни — тем более — о самом появлении нового человека на свет. Материнство интересует психоаналитиков, медиков, социологов, но почти не интересует романистов.

Новость
Центральный момент главы — как дочь сообщает матери, что станет матерью. Авторы подчёркивают: это критическая точка, в которой кристаллизуются все существующие проблемы. Становится ясно, готова ли мать отказаться от своего всемогущества — реального или воображаемого. Сможет ли она принять роль бабушки, не пытаясь вновь вторгнуться на территорию дочери, которая сама стала матерью. Как дочь будет передавать своему ребёнку то, что получила когда-то? Захочет ли во всём повторить мать — или нет?

Пример из романа Луизы Ламбрикс «Родиться. И родиться вновь»: дочь сообщает матери о беременности, и та сощуривает глаза, в них мелькает «едва уловимое волнение», а затем она бормочет: «Итак, ты собираешься сделать меня бабушкой?». В этой реакции — всё: и радость, и страх потери места, и начало нового этапа отношений.

Матери-заместительницы
Авторы обращаются к фигуре кормилицы — первой «матери-заместительницы». В прошлом кормить младенца поручали кормилице, и это было внешним признаком богатства. Но появление кормилицы означало не только питание: как только ребёнок передавался ей, он обретал целую семью — молочных братьев и сестёр. Позже это место занимали крестная мать, гувернантка, а сегодня — ясельный персонал, воспитательницы, учителя.

Позиция матери-заместительницы психологически уязвима. Она привязывается к ребёнку, но её связь может быть разорвана в любой момент — потому что она не родная мать. Пример из романа Эрнеста Перрошона «Нэн»: Мадлен, няня, отдаёт детям всю нерастраченную любовь, но когда появляется новая жена хозяина, она оказывается лишней — «приговорённая к тому, чтобы исчезнуть из дома, также как и из памяти детей». Потеряв место и детей, она решает утопиться в пруду.

Итог главы
Глава 25 показывает, что рождение ребёнка — это проверка отношений матери и дочери на прочность. В момент, когда дочь сама становится матерью, старая динамика может либо укрепиться (мать вторгается, дочь повторяет сценарий), либо измениться (мать принимает роль бабушки, дочь обретает своё место). Но есть и третий путь: мать-заместительница рядом с колыбелью. Она может компенсировать отсутствие родной матери — или ослабить зависимость от неё. Но её присутствие всегда провоцирует соперничество. Рождение ребёнка обнажает всё, что было скрыто: готовность матери отпустить, готовность дочери принять, и способность обеих впустить третьего — того, кто позволит каждой занять своё место.