У меня в голове живёт прокурор. Думаю, у вас тоже.

Он приходит без стука, обычно под вечер, и зачитывает обвинительное заключение. «Ты бездарь. Ты всех обманываешь. Скоро раскроют. Куда ты вообще лезешь со своим рылом в калашный ряд».
Долгие годы я думал, что это мой собственный трезвый голос.
Внутренний аудитор.
Этакий санитар правды.
Я его даже уважал - он же меня бережёт от позора, не даёт высунуться и опозориться.
А потом однажды я прислушался к интонации.
И обомлел.
Это была не моя интонация.
Это была интонация моей учительницы математики, Нины Пална, которая тридцать пять лет назад объясняла мне у доски, что из меня «ничего путного не выйдет».
Слово в слово.
Та же сталь в голосе, та же пауза перед «ничего путного».
Я, взрослый мужик, всю жизнь таскал в голове Нину Палну и принимал её за себя.
Вот это, дорогие мои, и есть главная диверсия, которую с нами проделали в детстве.
Нам вживили чужой голос - мамин, отцовский, училкин, тренерский , и этот голос продолжает вещать спустя десятилетия. Как радиоточка в советской кухне, которую нельзя было выключить, только сделать потише.
Классики психологии назвали это интроекцией. Ребёнок не умеет отличить «мне сказали, что я плохой» от «я плохой». У него нет кнопки «это не моё, это чужое». И он глотает чужую оценку целиком, как таблетку, и носит её в себе всю жизнь, думая, что это его собственная печень.
Так вот. Тот голос, что говорит вам «ты недостаточно хорош»,  почти никогда не ваш. Это кассета, записанная давно и не вами. И её, в отличие от детства, можно наконец вынуть из магнитофона.
Нина Пална, к слову, ошиблась. Что-то путное всё-таки вышло. Правда, по математике у меня до сих пор тройка. Тут она была права.
PS
Прислушайтесь сегодня к своему внутреннему прокурору. И спросите себя: а чьим, собственно, голосом он говорит? Вы удивитесь, кого там встретите.
Ну и приходите в группу, которая стартует 19 октября.
Завтра повышение цены участия