Слушаюсь и повинуюсь.

Тысячу лет я дремал в своей медной тюрьме, слушая, как поют пески. Скучно, господа, невыносимо скучно. Три желания, исполнение, хлопок — и снова в лампу, считать песчинки. Я уже выучил наизусть все стандартные мечты: несметные богатства, власть над миром, любовь первой красавицы. Человеческая фантазия, скажу я вам, предсказуема, как восход солнца.

И вот, когда я в очередной раз репетировал скучающую улыбку для какого-нибудь пузатого султана, мою лампу со звоном уронили. А потом её кто-то потер. Не почтительно, не с благоговением, а так, словно пытался оттереть с неё пятно от варенья.

Дым повалил из носика. Я принял свою самую величественную позу — мускулы блестят, чалма набекрень, в глазах вечность.
— Повелевай, о смертный! — громыхнул я. — Перед тобой могущественный джинн, исполню любые три твоих желания!

Передо мной стоял мальчишка. Лет десяти. В мятых шортах и футболке с динозавром. Он не упал на колени. Он просто шмыгнул носом и посмотрел на меня так, что у меня, бессмертного создания из первозданного огня, по спине пробежал холодок. Его глаза были абсолютно взрослыми. И пустыми.

— Одно, — тихо сказал он. — У меня только одно желание. Забери это. Забери мой дар. Я больше не могу. Она плачет каждую ночь, когда думает, что я сплю. Я вижу, как её сердце... оно становится чёрным и хрупким. Через неделю оно разобьётся. Сделай так, чтобы я не видел. Просто забери.

Я вздохнул. Опять драма.
— Слушай, мелкий, — я материализовался в воздухе, скрестив ноги по-турецки. — Ты вообще понимаешь, о чём просишь? Видеть сквозь время — это не проклятие. Это чит-код от жизни! Ты же можешь стать королём! Предсказывать курс биткоина! Выигрывать в напёрстки у вокзала!

Мальчик молчал, глядя в пол.

— Ладно, — сменил я тактику, спускаясь ниже. — Давай по-взрослому. Если ты видишь, как «её сердце разбивается», значит, ты видишь и то, почему оно разбивается. Что там? Деньги? Болезнь? Мужик какой-то левый в доме завёлся?

Мальчик вздрогнул и поднял на меня взгляд.
— Лекарство. Ей нужно новое лекарство. Очень дорогое. Папа ушёл, денег нет. Она говорит, что всё хорошо, а я вижу, как она тайком плачет над пустым кошельком.

Я щёлкнул пальцами. В воздухе передо мной закружились цифры, графики, медицинские справочники.
— Так, сердце... кардиомиопатия... редкая дрянь. Но лечится. Есть фонд. И есть один шейх в Дубае, который мне по гроб жизни должен за то, что я ему гарем увеличил втрое. Сиди здесь.

Я превратился в вихрь песка и вылетел в форточку. Через десять минут я вернулся, тяжело дыша и держа в руках бархатную коробку.
— Держи. Это кольцо с печатью. Отдашь ювелиру на Арбате, скажешь, что от Джафара. Он даст за него столько, что хватит на три клиники. А это, — я протянул ему визитку с золотыми буквами, — личный телефон профессора Каца. Скажешь, что от меня. Он примет её завтра же.

Мальчик взял визитку дрожащими руками. Его глаза, до этого тусклые, вдруг наполнились слезами. Но это были другие слёзы.
— Ты... ты спас её.

— Считай это демо-версией моих услуг, — фыркнул я, но внутри почему-то потеплело. — Ну что, загадывай оставшиеся два. Танк? Пиццу размером с дом?

Он посмотрел на меня. И я понял, что влип. Он смотрел прямо мне в душу, в ту пустоту, что осталась после тысячелетий одиночества.
— Я не буду ничего загадывать, — сказал он.
— Чего? — опешил я. — Правила есть правила. Три желания или один. Не хочешь — заставлю.
— Нет, — он улыбнулся. Совсем по-детски, впервые за долгое время. — Я вижу. Ты же тоже один. Ты сидишь в лампе, потому что тебе некуда идти. Никто не зовёт джинна просто посмотреть мультики.

Я завис. Буквально. Повис в полуметре от пола, как зависшая программа.
— Отменить зависание! — рявкнул я, шлёпнувшись на ковер.

— Останься, — попросил мальчик. — Просто останься. Без желаний. Будешь моим другом? Я научу тебя играть в «Майнкрафт». Там можно строить замки, тебе понравится. Только не взрывай их, пожалуйста.

Я почесал затылок, отчего с моих пальцев посыпались искры.