Уходят годы, но покоя нет,
Душа осталась неизменно юной.
И в пятьдесят звучат, как в двадцать лет,
Ее живые, трепетные струны.
Не за горами, близится Зима.
Что не сбылось, тому уже не сбыться.
Но хочется еще сводить с ума,
И хочется подкрашивать ресницы.
Чтоб вслед смотрели, глаз не отводя,
Заставив вновь в несбыточное верить,
И молодость, в былое уходя,
Чтоб за собой не закрывала двери,
Чтоб снова чьи-то головы кружить,
Любимой и желанной оставаться,
И чтобы вдруг понять, что жажда жить
Еще безумней в пятьдесят, чем в двадцать.
Как жаль, что время не вернуть назад,
И в волосах уже мелькает проседь.
И пусть уже не двадцать – пятьдесят,
Еще сильнее сердце ласки просит.
Пускай года, как ласточки, летят,
Зависит возраст женщины от духа:
Быть можно молодой и в пятьдесят,
А можно жить и в двадцать, как старуха.
Душа осталась неизменно юной.
И в пятьдесят звучат, как в двадцать лет,
Ее живые, трепетные струны.
Не за горами, близится Зима.
Что не сбылось, тому уже не сбыться.
Но хочется еще сводить с ума,
И хочется подкрашивать ресницы.
Чтоб вслед смотрели, глаз не отводя,
Заставив вновь в несбыточное верить,
И молодость, в былое уходя,
Чтоб за собой не закрывала двери,
Чтоб снова чьи-то головы кружить,
Любимой и желанной оставаться,
И чтобы вдруг понять, что жажда жить
Еще безумней в пятьдесят, чем в двадцать.
Как жаль, что время не вернуть назад,
И в волосах уже мелькает проседь.
И пусть уже не двадцать – пятьдесят,
Еще сильнее сердце ласки просит.
Пускай года, как ласточки, летят,
Зависит возраст женщины от духа:
Быть можно молодой и в пятьдесят,
А можно жить и в двадцать, как старуха.
