Ум мой лихорадочно работал. Что это может означать? Мне вспомнилось…
Ум мой лихорадочно работал. Что это может означать? Мне вспомнилось: еще Бломберг писал, что Иисус ссылается на псалом 109. Может быть, это что-то прояснит? Я нашел сто девятый псалом и прочел первую строку: «Сказал Господь Господу моему: сядь по правую руку Мою, пока не положу всех врагов твоих под ногу твою…» А это еще что значит? Как это: «Господь сказал Господу»? Кого Бог приглашает сесть по правую руку от Себя?
Я включил компьютер и начал искать в интернете информацию о Дан 7 и Пс 109. Через несколько часов для меня все прояснилось. Дан 7 говорит о Сыне Человеческом, который раз-делит с Богом власть на небесах, и все народы земли будут воздавать ему поклонение, которого достоин один лишь Бог. В Пс 109 говорится об ином «господе», который воссядет рядом с Богом на Его престол и станет Его наследником.
Выходит, в Мк 14:62 Иисус называет себя Божественным Сыном Человеческим, самовластительным наследником престола Отца. Смело притязает не на что иное, как на Божественное достоинство.
Но как такое может быть? Может быть, эта часть Евангелия от Марка, как и Евангелие от Иоанна, неверно передает истинные слова Иисуса? Я отчаянно шарил в интернете в поисках какого-то выхода – но выхода не было. Во всех четырех Евангелиях Иисус называет себя Сыном Человеческим более восьмидесяти раз: то, что он использовал этот термин применительно к себе, отрицать невозможно. О том, что он «сидит по правую руку силы», учила Церковь начиная с древнейших времен.
Если это притязания на божественность – выходит, что божественность Иисуса прочно вплетена и в Евангелия, и в учение древней Церкви.
Уже поздно вечером я неохотно выключил компьютер, отложил книгу Макдауэлла и решил на этом остановиться. Я был в тупике. Невозможно было признать, что древнейшее Евангелие, равно как и все остальные, основано на идее божественности Иисуса – но невозможно стало это и отрицать. Цена была слишком высока, но свидетельства слишком убедительны.
По счастью, несмотря на заглавие книги, эти свидетельства не требовали от меня вердикта. По крайней мере немедленного. Мне не нужно было срочно решать проблему несоответствия свидетельств и моей веры. Впрочем, подсознательно внутреннее напряжение от этой нерешенной задачи искало себе выход – и находило его в особенной ревности к исламу. Теперь я с особым жаром совершал намаз, больше времени проводил за изучением хадисов, чаще вставлял исламские термины в повседневную речь.
Всеми силами я старался избегать свидетельств – но не мог бежать от них вечно.
Набиль Асиф Куреши. Бывший мусульманин.
Я включил компьютер и начал искать в интернете информацию о Дан 7 и Пс 109. Через несколько часов для меня все прояснилось. Дан 7 говорит о Сыне Человеческом, который раз-делит с Богом власть на небесах, и все народы земли будут воздавать ему поклонение, которого достоин один лишь Бог. В Пс 109 говорится об ином «господе», который воссядет рядом с Богом на Его престол и станет Его наследником.
Выходит, в Мк 14:62 Иисус называет себя Божественным Сыном Человеческим, самовластительным наследником престола Отца. Смело притязает не на что иное, как на Божественное достоинство.
Но как такое может быть? Может быть, эта часть Евангелия от Марка, как и Евангелие от Иоанна, неверно передает истинные слова Иисуса? Я отчаянно шарил в интернете в поисках какого-то выхода – но выхода не было. Во всех четырех Евангелиях Иисус называет себя Сыном Человеческим более восьмидесяти раз: то, что он использовал этот термин применительно к себе, отрицать невозможно. О том, что он «сидит по правую руку силы», учила Церковь начиная с древнейших времен.
Если это притязания на божественность – выходит, что божественность Иисуса прочно вплетена и в Евангелия, и в учение древней Церкви.
Уже поздно вечером я неохотно выключил компьютер, отложил книгу Макдауэлла и решил на этом остановиться. Я был в тупике. Невозможно было признать, что древнейшее Евангелие, равно как и все остальные, основано на идее божественности Иисуса – но невозможно стало это и отрицать. Цена была слишком высока, но свидетельства слишком убедительны.
По счастью, несмотря на заглавие книги, эти свидетельства не требовали от меня вердикта. По крайней мере немедленного. Мне не нужно было срочно решать проблему несоответствия свидетельств и моей веры. Впрочем, подсознательно внутреннее напряжение от этой нерешенной задачи искало себе выход – и находило его в особенной ревности к исламу. Теперь я с особым жаром совершал намаз, больше времени проводил за изучением хадисов, чаще вставлял исламские термины в повседневную речь.
Всеми силами я старался избегать свидетельств – но не мог бежать от них вечно.
Набиль Асиф Куреши. Бывший мусульманин.