А что же определялось? Определялось особенное содержание, поставляемое опытным знанием о природе и обществе. Значит, как только опытное содержание данной эпохи целиком и полностью подчинялось определённому моменту единства мышления и бытия, названному принципом, и этот принцип проводился через всё содержание данных наук о природе и обществе, это и выступало как философская система.

Говорят, что это и есть философская система, но ведь философская система возможна отнюдь не только с этими двумя моментами — есть принцип, есть особенное содержание, и это особенное содержание подчинено ему.

Это ещё не система. Система может выступить только тогда, когда принцип не только проводится, обнаруживается, реализуется во всём особенном содержании, но из особенного содержания ещё и возвращается к себе самому, ибо, если нет этого последнего момента, то мы с вами имеем не систему какой-то объективной истины как момент её развития, а всего лишь субъективную конструкцию, где под какой-то принцип подводится особенное содержание.

Для системы же нужно, чтобы не мы подводили какое-то содержание под какой-то принцип, а чтобы сам принцип реализовывал себя в это особенное содержание, и только в этом случае он из содержания возвращается к себе самому.

Так вот, ни одна историческая форма философии не обнаруживает последнего момента — возвращения из содержания принципа к себе самому. Значит, системы-то и нет.