Поиск Пропавших Без Вести 200/300 СВО | Группа «Медика🇷🇺» 15-й ОМедБ

Видео наших ребят — с самого переднего края.

Всем ЗДРАВИЯ ЖЕЛАЮ!

Обратилась ко мне мать одного парня и задала с одной стороны до боли простой, а с другой стороны до жути сложный вопрос: «Каким это образом так много ребят пропадают без вести? Это же не ключи из кармана выронить…»

Начнём с бюрократии. Даже если было сто свидетелей, что боец принял последний бой, пока тело не эвакуировали и не опознали, по документам он может оставаться пропавшим без вести. На месте могут понимать, что произошло. Но одно дело — знать, другое — подтвердить это так, чтобы человека официально признали погибшим.

А теперь — тактическая сторона. Кто на СВО находится тот поймёт: армия любит, чтобы всё было по спискам и рапортам, но война — это постоянная неразбериха. Люди могут сидеть на одних позициях два-три месяца без движения. Кажется: всё стоит, ничего не меняется. А вокруг постоянно движуха страшная, пехота, техника, группы, дроны; работает артиллерия. Микрогеография меняется непрерывно — иногда за минуты. Сто метров туда, пятьдесят сюда.

Вот сидите вы в блиндаже, курите папироски, байки травите. И вдруг начинается адища. Одним надо смещаться, другим — атаковать или контратаковать, третьим — срочно откатываться, пока их не отрезали. В этих боях людей теряют и накатами, и отходами. Связь рвётся, группы расходятся, и уже не всегда сразу понятно, кто где оказался и часто ситуация вынуждает двигаться в непонятном направлении и только потом по месту ориентироваться "где мы, с кем мы и че с нами дальше будет".

За какую-нибудь посадку могут воевать месяцами — не потому, что она сама по себе огромная, а потому что она тактически важная, к примеру закрывает фланг, подход или снабжение. Идёт штурм на одном направлении, а посадку рядом усиливают: противник пытается отрезать снабжение штурмующим. Те, кто обороняет эту посадку, несут потери, даже если её удаётся удержать.

Потом обстановка снова меняется. Позиция теряет прежнее значение, людей срочно перебрасывают туда, где стало горячее. На месте оставляют группу поменьше. И если хохол в этот момент проводит удачный накат — ну, вы понимаете... А погибшего, который остался в серой зоне, вынести бывает невозможно. Иногда до него всего 500 метров, но легче из Пензы до Владивостока, пешком...

Больше всего сейчас мешают дроны. Можно пройти посадку, оттеснить противника на полкилометра или километр — а вынести человека всё равно не получается. Небо контролируется, любое движение замечают. Вынос погибшего — не «сходить и забрать», а целая операция, которая требует людей, времени и ресурсов. И отправлять туда бойцов, не понимая, как они вернутся, нельзя.

Командование может знать, что боец погиб. Сослуживцы могут знать. Но если тело не эвакуировано и личность не подтверждена, по документам он может оставаться пропавшим без вести.

Вот так человек и пропадает — не из списка и не из памяти своих, а в той страшной разнице между тем, что произошло на позиции, и тем, что получилось подтвердить.

Война — это нереальный бардак, и никакой рапорт не успевает за тем, что происходит на земле.

Победа будет за Россией. С нами Бог. хохла будем давить, домой вернутся все — вопрос времени...