▶ видео
Гулхина: цветок хны на белом сандале
Хной расписывают ладони уже тысячи лет. В Индии этот узор зовут мехенди. На свадьбе в узор невесты прячут имя жениха — пусть поищет, а чем темнее узор, тем, говорят, крепче брак.
Мехенди зовут и аттар «Гулхина». Отсюда путаница: кажется, что его делают из листьев. Но хна — невысокое дерево с душистыми цветками, и аттар делают из цветков. И он не красит.
Краска живет в листьях, да и там ее поначалу нет: только бесцветные хеннозиды. Стоит растереть лист с водой, фермент отщепляет от них сахар, кислород довершает дело — и появляется оранжевый лавсон, который прочно сцепляется с белком кожи.
А цветки ценили за запах. «Кисть кипера» в библейской Песни песней — это они. Греки звали хну «кипрос», и, по одной из версий, от этого слова получил имя остров Кипр. Диоскорид в I веке учил настаивать цветки в масле, а для силы повторять со свежими. В арабском предании цветок хны назван первым из благоуханий рая.
Чем он пахнет? Арктандер писал: очень сладко, нежно, по-чайному, как австралийская борония. Химик объяснит почему: почти половина летучих веществ желтых цветков хны (48,6 %) — бета-ионон, запах фиалки, тот самый, за который ценят абсолют боронии. В красных цветках его почти в двадцать раз меньше. И слышат его не все: одним он пахнет цветами даже в ничтожной дозе, другие его почти не замечают — все решает одна буква в гене обонятельного рецептора.
Эфирного масла цветки почти не дают: из тонны — сто или двести граммов. Поэтому в Каннаудже, на севере Индии, аромат перегоняют прямо в сандал. Цветки собирают на рассвете и в тот же день засыпают в медный куб, крышку замазывают глиной, пар идет по бамбуковой трубке в приемник с сандаловым маслом, стоящий в холодной воде. Назавтра свежие цветки перегоняют в то же масло. А белый сандал теперь уязвимый вид, и добыча его в Индии упала больше чем в десять раз, так что Гулхина на чистом сандале — большая редкость.
На коже она раскрывается постепенно: сначала терпкие, зеленые, горьковатые ноты, потом проступает цветок, сладкий — многие слышат в нем шоколад, кто-то табак и амбру, — а когда хна затихает, остается спокойный, сливочный шлейф белого сандала на долгие часы.
Обо всем этом — в коротком фильме.
Аттар Гулхины сейчас в наличии.
Хной расписывают ладони уже тысячи лет. В Индии этот узор зовут мехенди. На свадьбе в узор невесты прячут имя жениха — пусть поищет, а чем темнее узор, тем, говорят, крепче брак.
Мехенди зовут и аттар «Гулхина». Отсюда путаница: кажется, что его делают из листьев. Но хна — невысокое дерево с душистыми цветками, и аттар делают из цветков. И он не красит.
Краска живет в листьях, да и там ее поначалу нет: только бесцветные хеннозиды. Стоит растереть лист с водой, фермент отщепляет от них сахар, кислород довершает дело — и появляется оранжевый лавсон, который прочно сцепляется с белком кожи.
А цветки ценили за запах. «Кисть кипера» в библейской Песни песней — это они. Греки звали хну «кипрос», и, по одной из версий, от этого слова получил имя остров Кипр. Диоскорид в I веке учил настаивать цветки в масле, а для силы повторять со свежими. В арабском предании цветок хны назван первым из благоуханий рая.
Чем он пахнет? Арктандер писал: очень сладко, нежно, по-чайному, как австралийская борония. Химик объяснит почему: почти половина летучих веществ желтых цветков хны (48,6 %) — бета-ионон, запах фиалки, тот самый, за который ценят абсолют боронии. В красных цветках его почти в двадцать раз меньше. И слышат его не все: одним он пахнет цветами даже в ничтожной дозе, другие его почти не замечают — все решает одна буква в гене обонятельного рецептора.
Эфирного масла цветки почти не дают: из тонны — сто или двести граммов. Поэтому в Каннаудже, на севере Индии, аромат перегоняют прямо в сандал. Цветки собирают на рассвете и в тот же день засыпают в медный куб, крышку замазывают глиной, пар идет по бамбуковой трубке в приемник с сандаловым маслом, стоящий в холодной воде. Назавтра свежие цветки перегоняют в то же масло. А белый сандал теперь уязвимый вид, и добыча его в Индии упала больше чем в десять раз, так что Гулхина на чистом сандале — большая редкость.
На коже она раскрывается постепенно: сначала терпкие, зеленые, горьковатые ноты, потом проступает цветок, сладкий — многие слышат в нем шоколад, кто-то табак и амбру, — а когда хна затихает, остается спокойный, сливочный шлейф белого сандала на долгие часы.
Обо всем этом — в коротком фильме.
Аттар Гулхины сейчас в наличии.
