Наши желания...

У вас было такое, что вы так сильно, до дрожи в руках, чего-то хотели?
Молили, визуализировали, почти касались этого кончиками пальцев. А когда получили — легче не стало.
Почему?

История первая. Про «много».

Одна девушка работала в салоне.
И каждый вечер, смахивая чужие волосы с фартука, она шептала в потолок: «Боженька, ну дай мне клиентов! Много! Чтобы запись плотная, чтобы касса ломилась!».

И ей дали то, что она просила. Самое желанное.
Она устраивается на вторую работу — в химчистку. И там начинается ад. Очереди, скандалы, пальто в винных пятнах, пуховики, из которых лезет пух, как из вспоротой подушки. От клиентов отбоя нет.

Она возвращается домой в полночь, пахнущая чужим потом и «Ванишем», падает на кровать и сквозь зубы цедит: «Боженька. Можно мне клиентов в салоне?»

История вторая. Про «занять».

Вторая сидит в понедельник. Всякие ненужные мысли не дают ей покоя.
И она такая: «Мне нужно чем-то ещё себя занять. Просто чтобы голова не взорвалась от этих мыслей».

И тут же приходит ответ на её мольбу. Как курьерская доставка.

В родительском чате учительница пишет: в пятницу в 18:00 — собрание, явка строго обязательна.

Руководство пишет: нужно было ещё вчера пройти медкомиссию для санитарной книжки.

Клиент звонит: «Примите заказ на пятницу, утро, нам очень срочно!».

Итого:

Понедельник: всё загружено как обычно.

Вторник: к этой обычной загруженности добавляется подработка.

Среда: день, когда ты просто продолжаешь выживать.

Четверг: все дела + медкомиссия, где пахнет хлоркой и отчаянием.

Пятница: утро — заказ. День — подработка. Уборка такой грязной и старой квартиры, что хочется сжечь одежду после.

В обед — гости, которым нельзя отказать.

После обеда — на работу, ещё неделю назад обещала подменить коллегу, и теперь ты заложница своего слова.

Вечером — родительское собрание, где на тебя смотрят как на мать года, а у тебя в голове только одна мысль: «Я хочу спать. Просто спать».

Вот просили чем-нибудь себя ещё занять?
Пожалуйста. Получите. Распишитесь в журнале смертельной усталости.

История третья. Про «любить».

Третья очень хотела любви. Не просто «отношений», а вот этого голливудского кино: понимания с полувзгляда, принятия до мозга, костей, тепла, которое греет изнутри. Она всё искала, ждала, билась головой о закрытые двери.

И конечно, Боженька отвечает. Он даёт ей любовь. До звона в ушах. До мурашек, которые не проходят часами.

Она влюбляется. Как в последний раз. Как в 16 лет, только ей уже не 16, и ставки выше.

Эндорфин из неё прёт без остановки, как нефть из новой скважины.

Она краснела, бледнела, скучала так, что ныли кости.
Все мысли были заняты им.

Она писала о нём в блокноте, а потом рвала страницы, потому что это было слишком сладко, слишком больно.

Её накрывало то такой волной грусти, что хотелось выть, то таким счастьем, что казалось — сейчас взлетит.

Она забыла, сколько ей лет; про эти дурацкие лишние килограммы на бёдрах, про морщины в уголках глаз, которые она высматривала в зеркале — она забыла обо всём этом. Она летела.

И тут приходит вторая сторона монетки.
Жирная, тяжёлая, свинцовая.
С другой стороны — просто каменная стена и дистанция в виде женатого мужчины с детьми.

В ответ на её испепеляющий огонь — одно молчание. Холодное, вежливое, выжидающее.

И она получает раны. Не царапины. Раны, как будто после химического ожога: одно красное, сырое мясо остаётся на теле. Больно от любого прикосновения, даже от сквозняка.

И она не понимает.
Она кричит в пустоту: «Что не так?! Я же всё сделала правильно! Я так просила!».

Вы просили любви — вам дали её, но там где только ВЫ можете любить.

Ешьте, не обляпайтесь!

Вы не просили «вместе долго и счастливо».
Вы просили чувство.

И теперь какая претензия к Богу?

Может, всё-таки нужно просить иначе?
Не «дай мне этого», а «Я бы хотела так…».
Конкретно: размер, цвет, объём, время года — как именно, чтобы вас это заняло.