Степан Разин. Казнь 1671 года описали иностранцы, стоявшие в толпе.

Начну с того, ради чего многие эту статью и открыли.

История, история России, СтепанТимофеевич Разин, казачество,XVII век, Каспий. моряк Ян Стрёйс.Три путешествия.Записки голандца.Персидская Княжна.Из-за острова на стрежень.

Песня

«Из-за острова на стрежень» — песня, которую знают все. Разин бросает персидскую княжну в набежавшую волну, чтобы не было раздора между ним и товарищами.

Слова написаны в 1883 году. Автор — поэт и собиратель фольклора Дмитрий Садовников. То есть от событий это отделяют двести двенадцать лет.

Песня разошлась мгновенно, стала народной в полном смысле слова, попала в кино в начале XX века и с тех пор живёт сама по себе.

Мы такой разбор уже делали, когда говорили про фильм 1938 года и Ледовое побоище. Схема одна и та же: сильное произведение искусства становится памятью вместо источника.

Но здесь есть продолжение, которое делает сюжет интереснее.

Голландец

В России в те годы служил голландский моряк Я.Я. Стрейс, приехавший работать на строительстве кораблей. Он побывал в Астрахани как раз тогда, когда там хозяйничали казаки, и позже издал книгу «Три путешествия» о своих путешествиях.

И вот в этой книге есть рассказ о том, как Разин во время пира на Волге бросил в воду пленную персиянку.

Мотивировка там другая, чем в песне: не ссора с товарищами, а обет речному божеству, которому он якобы решил принести жертву за удачу.

Что с этим делать.

Первое: источник XVII века существует, и это не выдумка XIX века. Основа у сюжета есть.

Второе: сам голландец при этом не присутствовал — он передаёт то, что рассказывали в городе, и в его книге вообще много слышанного.

Третье: между его рассказом и песней двести лет, за которые сюжет сменил и смысл, и мотивировку, и настроение.

Так что правильный ответ такой: сюжет старый, но песня рассказывает не его. Она рассказывает свою историю, придуманную в XIX веке, — про удаль, товарищество и широкую натуру.

Европа читала об этом как о новостях

Теперь то, что меня самого удивило.

О восстании писали и печатали в Европе — по горячим следам.

Выходили печатные известия и брошюры, в том числе в Англии, Голландии и немецких землях. С подробностями, с описанием событий, с гравюрами, изображающими самого Разина.

Причины простые: через Астрахань и Волгу шла торговля с Персией, в ней участвовали европейские купцы и компании, и восстание било по их делам напрямую. Поэтому спрос на новости оттуда был вполне коммерческий.

Это редкий случай. Обычно мы радуемся одному иностранцу, что-то записавшему; здесь целый поток печатной продукции — и не потому, что кому-то была интересна наша история, а потому что от неё зависели деньги.

Казнь

Разина привезли в Москву в июне 1671 года.

Казнь состоялась на площади при огромном стечении народа, и её описали несколько иностранцев, находившихся в городе.

Подробности приводить не буду. Скажу только то, что отмечают все описания: он не издал ни звука.

Что было потом

Восстание подавляли ещё долго, и подавляли жестоко: казни шли по всему Поволжью месяцами.

Дальше последовало то, что следует всегда: усиление сыска, ужесточение контроля над казачеством, присяга донских казаков на верность — впервые в такой форме.

А в народной памяти произошло обратное движение.

Уже в XVIII веке про Разина пели, рассказывали, приписывали ему клады и заговорённость. В XIX веке он стал героем литературы. В XX — плакатов и кино.

И вот что интересно: в фольклоре он остался не самозванческим воеводой, шедшим «за царя», а вольным человеком, который никому не кланялся. То есть народная память сохранила не программу, а образ.

Мы такое видели уже не раз. Память вообще редко хранит то, что было; она хранит то, что нужно.

Дальше — Полтава.

Там снова будет война, описанная с двух сторон, шведские дневники и офицерские записки, спор о потерях и разбор нескольких известных эпизодов, которые в источниках выглядят не так, как в пересказах.