Из богучанских тетрадей (Набросок в стол)

«ДОРОГИ»
(ФИНАЛ ЧАСТЬ 1)


На мотоцикле «Восход» проходила большая часть моего свободного времени. Жизнь в селе постепенно менялась: Сашка и Вовка после восьмого класса уехали учиться в городское ПТУ и возвращались в Богучаны только на каникулы. Я, конечно, поначалу сильно заскучал без их бесконечных идей и шальных дворовых выдумок. Но так как друзей у меня всегда было много, я постепенно стал приспосабливаться к жизни без двух моих самых верных заводил.

Пешки на шахматной доске в парке Победы начали разъезжаться в разные стороны, занимая новые, совершенно непредсказуемые позиции. Тёмный Ворон, нахохлившись на ветке старой сосны, угрюмо провожал взглядом клубы пыли от уехавшего в город автобуса, а вечные гроссмейстеры бесстрастно заносили эти перемены в Книгу Судеб.

Как-то в очередной приезд Вовки в родной дом случилась осечка: он банально опоздал на автобус до станции Таёжный. Поезд ждать не стал бы, и Вовка пришёл ко мне за помощью — точно так же, как когда-то в детстве я сам прибегал к нему отвоёвывать подаренные мне Лёней деревянные автоматы.
— Гриня, довези до Таёжного на мотоцикле! — взмолился он. Я, в отличие от него, согласился сразу. Ведь ради друга, я был готов ехать хоть на край света.

В обе стороны было около ста километров по разбитой таёжной дороге. Рейсовый автобус мы обогнали на полпути и к поезду, конечно же, успели вовремя. А вот обратный путь мой верный «Восход» перенёс с трудом. Домой я доехал, по сути, вообще без задних амортизаторов — как поётся в известной песне, «...и на одном крыле».
Амортизаторы попросту открутились от дикой тряски по гравийке, и пружины улетели в придорожную траву. Но в пылу гонки и гордости за спасённого товарища я этого даже не заметил!

Весь ремонт мотоцикла снова взял на себя мой батя. Без капли злобы, молча он восстановил подвеску и опять, тихо сказал: «Сына, мотоцикл на ходу, катайся».

А вскоре случилась ещё одна поездка, которая перевернула всю мою пацанскую душу. Нас, группу школьников со всего района, отправили на экскурсию в Волгоград. Там, среди десятков новых лиц, я близко задружил с двумя девчонками из далёкой таёжной деревни Пинчуга. И в одну из них, Олю, влюбился мгновенно и без памяти.

Вернувшись домой, я днями напролёт тосковал, пока сердце окончательно не взяло верх над разумом. Я подбил на авантюру Вадика — парня из нашего села, который тоже был в той волгоградской поездке. Вдвоём на моём многострадальном «Восходе» мы рванули в эту безумную романтическую экспедицию длиной в сто пятьдесят километров.

Мы доехали. Девчонки вышли нас встречать, но Оля всем своим видом показывала, как ей неудобно и неловко перед подругами из-за нашего внезапного кавалерийского наезда. А вот вторая, Галина, наоборот — встретила нас очень приветливо и радушно. Это уже потом случится ещё одна поездка на теплоходе «Заря», из которой я вынесу горько-ироничную формулу: «А Гриша любит Олю, а Оля любит Пашу, а Паша любит Галю, а Галя любит Гришу — вот такая вот, вечная молодость...»

Но в тот раз домой я возвращался уже глухой ночью. Безжалостно уставший, но на крыльях первой настоящей любви.
Оказалось, что за время нашего отсутствия родители подняли на уши добрую половину села! В панике они обзвонили всех: и милицию, и больницы, и даже морги.

Папа, верный своему характеру, встретил меня на пороге молча и выдержанно — лишь по мрачному лицу было видно, чего ему стоили эти часы ожидания. Мама, конечно, плакала и попричитала, но ремнём на знаменитом отцовском сундуке уже не била, как в далёком детстве, когда я впервые угнал на велосипеде встречать сестру из школы и тоже вернулся за полночь.

Так я взрослел на своём верном железном коне. Кстати, свой старый велосипед я тоже иногда «выгуливал» — это были самые лучшие, чистые подростковые годы, первая любовь и щемящее ожидание далёкого «Космоса».