1854 год

В 1854 году война перестала быть русско-турецкой. 27 марта Великобритания объявила войну России, 28 марта то же сделала Франция, и с этого дня спор о святых местах превратился в войну четырёх держав, которую решали не послы, а полевые армии, флоты и заводы. Весной бои шли на Дунае, в апреле союзная эскадра бомбардировала Одессу, в августе пала недостроенная крепость Бомарсунд на Аландских островах, а 14 сентября союзники высадились в Крыму у Евпатории. Через шесть дней на реке Альме нарезное ружьё впервые встретилось с гладким стволом в большом сражении, и исход этого боя определил всю осень. 25 сентября союзники обошли Севастополь с юга и начали осаду, 17 октября они открыли первую бомбардировку города с суши и с моря, 5 ноября русская армия попыталась снять осаду у Инкермана и не смогла, а 14 ноября шторм уничтожил у Балаклавы английские транспорты с зимними вещами. Год закончился тем, чего не ждал никто: армии остались зимовать в поле, а крепость, которую считали обречённой, стояла.

Год показал, что победу в поле даёт не число штыков, а дальность выстрела, скорость переброски и умение вовремя подвезти снаряд.

Стрелковое оружие в бою

Сражение на Альме 20 сентября стало первым большим боем, где нарезной ствол оказался не у отборных стрелков, а у всей линии. Меншиков имел под рукой около 35 тысяч человек при 84 орудиях; союзники вывели на поле от 50 до 59 тысяч и 132 орудия, и почти вся их пехота несла нарезные ружья. Русских штуцерников в строю насчитывалось около 1660 человек, то есть один на двадцать. Это соотношение решило бой раньше, чем пехота дошла до реки.

Русское пехотное ружьё образца 1845 года стреляло круглой пулей весом 27,98 грамма при заряде 8,53 грамма и имело прицел на 300 шагов, то есть примерно на 213 метров. Английское ружьё образца 1853 года было калибром 0,577 дюйма, или 14,66 миллиметра; пуля весила 34,3 грамма, пороха в патроне было 4,4 грамма, прицельная планка поднималась на 400 ярдов, а откидной целик был размечен дальше, до 900 ярдов, то есть до 823 метра. Разница была не в украшении: она означала, что английская цепь может открыть бой там, где русская колонна ещё не может ответить.

Под Инкерманом 5 ноября всё вышло наоборот. Русские колонны поднялись на плато в утреннем тумане и ударили в штыки прежде, чем их успели расстрелять; бой распался на сотни схваток среди камней и кустов, где нарезное ружьё теряло своё преимущество, а штык и приклад решали больше, чем прицел. Англичане подтянули орудия и били картечью почти в упор, к полудню подошли французы, и атака захлебнулась. В тумане и на короткой дистанции гладкий ствол был не хуже нарезного, и это был единственный случай за год, когда старая система себя оправдала.

Артиллерия

Осада сразу потребовала другого калибра. К середине октября союзники подтянули к Севастополю около 120 орудий, а у русских на укреплениях и береговых батареях стояло примерно втрое больше. 17 октября началась первая бомбардировка, и она показала, чего стоит масса стволов против земли. Русские ядра разбили французский пороховой погреб и заставили замолчать часть батарей; английский огонь взорвал погреб на Малаховом кургане и на время открыл брешь в обороне, но пехота в атаку не пошла. За день обе стороны выпустили тысячи снарядов, а линия укреплений осталась на месте.

Морская артиллерия в тот же день получила свой урок. Союзный флот выставил против берега 27 кораблей, из них шесть винтовых линейных, и бил больше шести часов. Корабли не могли поднять пушки на нужный угол и доставали только нижние ярусы батарей, а русские береговые орудия, которых было более пятисот, стреляли по неподвижным мишеням. Два корабля ушли на ремонт в Константинополь, а укрепления почти не пострадали. Деревянный корабль с гладкими пушками оказался слабее каменного форта, и это был приговор не морякам, а самому типу корабля.

Флот и бомбардировки с моря