1852 год

В 1852 году Европа ещё не воевала, но уже считала людей, ружья и корабли так, как считают накануне войны. Спор о ключах от вифлеемской церкви Рождества шёл весь год: летом к Босфору пришёл французский линейный корабль «Карл Великий», в декабре ключи передали католикам, а из Петербурга ответили, что оскорбления не потерпят, и начали стягивать войска к Дунаю. Второй сюжет года разворачивался на стапелях: в мае в Вулвиче спустили «Агамемнон», первый английский линейный корабль, рассчитанный на винт с самого начала, а в сентябре на воду сошёл «Герцог Веллингтон», которому на стапеле разрезали корпус и вставили машинное отделение. Третий сюжет был колониальным: англичане за два месяца взяли Рангун, Бассейн и Пегу, французы в декабре взяли Лагуат, а в Капской колонии сменился командующий. Четвёртый сюжет был французским: второго декабря президент стал императором.

Стрелковое оружие

К началу 1852 года английская пехота несла нарезное ружьё образца 1851 года уже не как опыт, а как общий образец, и этот год показал, чего оно стоит в руках обычного солдата. Калибр в семь десятых дюйма выбрали с умыслом: в случае нужды ружьё должно было стрелять старой круглой пулей, и ствол поэтому вышел широким. Нарезка и пуля с полым дном давали дальний и меткий выстрел, но нагар садился в нарезах быстро. После двенадцати выстрелов заряжать ружьё становилось почти невозможно: пулю приходилось догонять шомполом с усилием. Для солдата, который в бою делает выстрел за выстрелом, это был приговор.

Пруссия в этом году оставалась единственной державой, у которой пехота заряжала ружьё с казны. Игольчатое ружьё Дрейзе было принято ещё в 1841 году, стреляло бумажным патроном с пулей и капсюлем внутри и позволяло заряжать лежа, не вставая под огонь. Прусское военное ведомство не выставляло его напоказ и не продавало за границу, и в 1852 году о преимуществах казнозарядного ружья в Европе спорили больше по слухам, чем по опыту. Для остальных армий это означало, что их нарезные ружья, даже хорошие, остаются дульнозарядными, а значит, медленными.

Артиллерия

Полевая артиллерия Европы в 1852 году не получила нового образца. На батареях стояли гладкие бронзовые пушки и гаубицы, стрелявшие ядром, гранатой и картечью, и весь спор о нарезке шёл в комитетах и на полигонах. Нарезной ствол обещал дальность и меткость, но требовал снаряда, который плотно входит в нарезы, а затвор с казённой части при тогдашних порохах прорывал газы. Нарезные орудия существовали, но их было мало: французские опыты с коническим снарядом, английские пробы и сардинские пушки Кавалли не изменили вида полевой артиллерии. Поэтому 1852 год в полевой артиллерии прошёл без перемен.

Зато морская артиллерия задавала тон. Главным орудием нового линейного корабля стала не пушка для ядра, а бомбическое орудие, стрелявшее разрывным снарядом по настильной траектории. На «Агамемноне» на нижней палубе стояли тридцать четыре восьмидюймовых бомбических орудия, на верхней тридцать четыре тридцатидвухфунтовые пушки, между баком и шканцами ещё двадцать две такие же, а на баке одно шестидесятивосьмифунтовое орудие на поворотном станке. Такое сочетание говорило о том, как представляли себе морской бой: сближение, потом продольный огонь тяжёлыми снарядами, которые ломают дерево и зажигают такелаж.

Флот