Главным оружием переворота во Франции стала полиция. Шарль де Мопа, назначенный префектом в октябре, получил списки депутатов, журналистов и вожаков республиканских обществ и в ночь на 2 декабря взял их всех разом, не дав никому уйти. После этого в департаментах аресты шли по тем же спискам, и разбирали их без суда; 32 департамента были объявлены на осадном положении. Такой порядок дел потом назвали полицейским, и держался он не на штыках, а на бумаге: список имён оказывался сильнее батальона.

Наёмные отряды, разбой и самооборона

Частная война в Карибском море в этом году кончилась плохо для того, кто её начал. В августе Нарсисо Лопес снова собрал отряд, несколько сотен человек, большею частью американцев, а также венгров, немцев и кубинцев, и на зафрахтованном пароходе вышел к Кубе. Он высадился у Плайитаса и разделил людей: половина пошла с ним в глубь острова, половина осталась на берегу охранять припасы под началом полковника Уильяма Криттендена. Кубинцы не поднялись, испанцы собрали против отряда регулярные части, и береговая группа сдалась почти без боя. Лопеса взяли через несколько дней и 1 сентября задушили гарротой в Гаване.

Россия

На Кавказе в этом году воевали не за перевалы, а за землю. На правом фланге линии русские войска пошли к реке Белой, чтобы перенести передовую линию вперёд и отобрать у абадзехов плодородные поля между Белой и Лабой: с этой землёй линия получала хлеб и пастбища, а без неё не могла расти. Поход был вызван и другим: в Закубанье явился наиб Шамиля Магомет-Амин, который собирал большие партии для набегов на прилабинские станицы. 14 мая его отряд был разбит, и на время Закубанье успокоилось. В Чечне продолжали рубить просеки, и эта работа, как и раньше, шла под огнём. В конце года неудачей кончился поход наиба Бук-Мухаммада в Кайтаг.

Главное же событие года случилось в ноябре и обошлось почти без выстрелов. У Шамиля вышел спор о наследнике: имам объявил преемником своего сына, и наибы решили убрать Хаджи-Мурата, самого известного из своих военачальников. Хаджи-Мурата предупредили, он ушёл, но семья осталась в руках Шамиля. После двух неудачных стычек в ноябре он перешёл к русским у крепости Воздвиженской и сдался отряду полковника князя Семёна Воронцова; его отправили в Тифлис, где наместник князь Михаил Воронцов принял его с почестями и поселил под казачьим конвоем. Для Шамиля это была потеря, которую не заменила никакая победа: его лучший наиб ушёл к противнику живым.

В Средней Азии в этом году закончилось дело, начатое в прошлом. В июне отряд полковника Ивана Карбашева, 5 рот пехоты, 5 сотен казаков, 6 конных орудий и 1 ракетный станок, при поддержке союзных казахов перешёл реку Или и подошёл к кокандской крепости Таучубек. Кокандцы не приняли боя и ушли, оставив крепость; русские срыли её. Так был убран опорный пункт, из которого кокандские отряды ходили на киргизов, считавшихся русскими подданными. В марте того же года оренбургский военный губернатор Обручев подал императору записку о необходимости взять Ак-Мечеть, и с этой бумаги пошёл счёт следующего шага в степи.

На Дальнем Востоке в феврале 1851 года правительство наконец признало то, что уже было сделано: Амурскую экспедицию устроили официально, и Невельской поехал на Амур уже начальником, а не самовольным исследователем. Он вернулся туда с женой, и Николаевский пост из зимовья стал базой для описи лимана и побережья. В том же году, 6 августа, Россия подписала с Китаем Кульджинский трактат: Кульджа и Чугучак открывались для русской торговли, а в Илийском крае и Тарбагатае могли жить русские консулы. Торговля шла по степным дорогам, и за нею шло всё остальное: купцы, консулы, конвой, карты.