Какую первую эмоцию вы испытываете, когда слышите слово «цензура»? Конечно, негативную. Но всегда ли это обязательно зло?

В нашем сознании цензура воспринимается как противоположность свободы слова. Однако существуют однозначные вещи, которые действительно нельзя публиковать. Например, нельзя публиковать персональные данные другого человека, нельзя публично клеветать на человека. А ещё есть вещи, распространение которых может причинить непосредственный вред. К примеру, как собрать вредоносный предмет.

А как обстояли дела раньше с цензурой?

Во времена, когда грамотность в принципе не была так широко распространена и писать могло крайне незначительное число людей, первым ограничителем была сама возможность создать какое-то публичное высказывание, возможность это высказывание прочитать и рассказать о нём другим. Чтобы в принципе создать публичное высказывание, нужно было потратить огромные ресурсы: время, деньги на обучение, получить доступ к определённым институтам.

Это ограничение начал изменять Гутенберг в XV веке, который изобрёл первый печатный станок. Он радикально удешевил производство текстов, которые раньше переписывали вручную (не всегда понимая вообще, что написано). Теперь текст копировался в больших масштабах. Однако всё ещё доступ к публикации и распространению своих мыслей был ограничен: нужны были деньги, оборудование, издатели... И в этот момент стали появляться первые цензоры - издатели. Они голосовали и ограничивали автора банальным рублём. Они оценивали коммерческую привлекательность текста, а также риски - и репутационные, и юридические.

Однако идеологического или законодательного ограничения со стороны единого регулятора ещё не существовало. Поэтому в мире существует огромное количество довольно оскорбительных, а местами и лживых произведений. Это и памфлеты, которые высмеивали в сатире, и прямая пропаганда (включая религиозную), и обычные попытки очернить уважаемого человека ради своих корыстных целей.

И в данном случае в цензуре также участвовали и читатели. Учитывая, что доступ к такому досугу был всё ещё у не очень большого круга людей (образование всё ещё не было массовым, а книги стали дешевле, но не стали дешёвыми), читатели часто имели прямой доступ к автору. И также могли голосовать рублём - просто не покупая произведения автора.

А дальше пришла эпоха СМИ - средств массовой информации. Распространение и получение информации потеряли фильтр. Услышать радио или увидеть телепередачу мог кто угодно, специальный и дорогой навык для этого больше не нужен. С другой стороны, параллельно шёл процесс массового доступа к образованию, и печатные СМИ также стали массово доступны.

И вот в этот момент совместно с редакционной политикой, которая должна только фильтровать темы и интерес к ним со стороны потребителя (что не всегда ограничивалось только этим), также появляется и государственная цензура. Ведь когда мы говорим с человеком напрямую, мы занимаемся социальной самоцензурой. Грубо говоря, мы фильтруем слова и темы, видя реакцию на них. А со СМИ мы не видим этой реакции, социальный контакт сломан. Поэтому появляется некоторый регулятор, который устанавливает рамки дозволительного.

Но следующая революция в распространении информации пришла с интернетом, но не сразу. Поначалу интернет состоял из веб-страниц, для создания которых также нужны были специальные навыки. Но с появлением Web 2.0 и массового засилья User Generated Content - вот тут-то и произошёл массовый доступ не только к потреблению информации, но и к её распространению. Теперь любой человек может написать всё что угодно, а с другой стороны, эту информацию может получить также абсолютно любой человек.

По мере развития UGC через социальные сети произошёл интересный поворот - эти самые социальные сети борются за ваше внимание. Ведь у вас есть только 24 часа в сутках, и всё то время, которое вы готовы потратить на социальную сеть, ей нужно, чтобы вы уделили именно ей. А значит, вас нужно завлекать чем-то крайне интересным - скандалом, конфлик