«Фрося пустила слух»

В середине июня, когда дожди отошли и река спала, Шура принесла на мостки корзину с бельём, поставила её на серые доски, вынула материну кружку, зачерпнула и вылила воду назад, глядя, как она уходит в струю.

Кружка была эмалированная, с отбитым краем у ручки, и в городе Шура пила из неё семь лет, а привезла её, как привозят то, чего не покупают заново.

Бельё она била вальком, и валёк лежал под мостками, серый, вымытый водой до занозы. Рубахи были тёткины, простыня общая, а на самом дне корзины лежало городское платье в мелкий горошек, которое Шура ни разу тут не надевала и стирала вместе со всем, чтобы не лежало.

С того берега её окликнули.

— Мигунова? Шурка?

— Я.

— А говорили, ты не приедешь.

Женщина на том берегу постояла, разглядывая её через воду, и пошла дальше, к броду, не дождавшись ответа.

Ниже мостков, у брода, стояла подвязанная лодка, и в ней на дне лежала жестянка из-под леденцов с крючками. Лодка была общая, ею брали переезжать на тот берег, к дальним огородам, и никто её не запирал.…

🎧 Аудиорассказ целиком (22 мин) — ниже. Дочитать текстом — по кнопке.