Топ книг по жанрам

Дом правительства

Юрий Слёзкин

Юрий Слезкин рассказывает историю Советского союза через историю одного из самых известных, показательных и трагических его символов. Дом правительства, он же Первый Дом Советов, он же легендарный Дом на набережной. Здесь жила элита СССР. Ученые и писатели, актеры и партийные деятели, маршалы и изобретатели, всесильные тираны и их жертвы, те, кого с восторгом ждали у подъезда ради автографа, и те, чье имя боялись произносить даже на кухнях. Демьян Бедный и Александр Серафимович, Светлана Аллилуева и Василий Сталин, Лаврентий Берия и Никита Хрущёв, Алексей Стаханов и Артём Микоян, Георгий Жуков и Иван Баграмян, Юрий Трифонов и Павел Постышев, Михаил Тухачевский и Василий Блюхер. В 1930-е и 1940-е годы около 800 жителей дома были репрессированы. Во времена большого террора некоторые квартиры меняли по нескольку хозяев в месяц. "Дом правительства" - это документальная история о том, как зарождался, развивался и погибал этот дом. А вместе с ним и вся страна.

Больше о книгах — в канале Читаем вместе

Доброе утречко ✨

Больше о книгах — в канале Читаем вместе

Я вся — любовь, и мягкий хлеб

Дареной дружбы мне не нужен.

— Марина Цветаева «Aeternum vale (Прощай навеки)»

В этом стихотворении Марина Цветаева под «дарёной дружбой» подразумевает предложение остаться друзьями после расставания. Здесь дружба словно ставится на ступень ниже романтических отношений.

🖤Но справедливо ли это? Не культура ли отвела дружбе такое место? Может ли дружба быть глубже романтической связи? Или эти отношения и вовсе равноценны?

Скоро РЕШ в серии «Культурный разговор» будет издана книга, посвящённая этой теме.

🌟Угадаете автора? Ждём ваши предположения!

Больше о книгах — в канале Читаем вместе

ИНАЯ СУДЬБА

Теперь, когда шагаю мимо я,

Не спросишь, как идут дела,

А я была твоей любимою,

Твоей единственной была.

А вспомню – и самой не верится,

Что целовал средь бела дня,

Что по крутой высокой лестнице

Ты на руках носил меня!

Но погоди, еще припомним мы,

Да так, что хоть стихи пиши,

Как пригоршнями, счастья полными,

Тебя поила я в тиши.

И станет близким все далекое,

Вся боль, все радости, вся жизнь…

Какими меряется сроками

Мое забвение, скажи?

Молчишь. В глаза мне смотришь пристально.

Я думаю: хоть жизнь груба,

Но, может быть, на дальней пристани

Меня иная ждет судьба…

Нина ГРУЗДЕВА✒️

Больше о книгах — в канале Читаем вместе

И начинаешь жить свою жизнь.

Больше о книгах — в канале Читаем вместе

Раньше миром управляли умные. Это было жестоко. Умные заставляли тупых учиться. Тупым было тяжело.

Теперь миром управляют тупые. Это честно, потому что тупых гораздо больше.

Теперь умные учатся говорить так, чтоб тупым было понятно.

Если тупой что-то не понял, это умного проблема.

Раньше страдали тупые. Теперь страдают умные. Страданий стало меньше, потому что умных становится все меньше и меньше.

✍️ Михаил Жванецкий

Больше о книгах — в канале Читаем вместе

В конце концов человеку ничего не остается — только справляться с этой жизнью в одиночку.

Харуки Мураками

Больше о книгах — в канале Читаем вместе

Сосчитаю листья осенние,

Перемножу капли дождя.

К ним прибавлю счастья мгновения

Уходящего октября.

Скоро листьев уже не останется.

Снегом станут седые дожди.

А мечты, что однажды сбываются

Где-то ждут меня впереди...

Пусть срывает листья последние

Осень рваною сетью дождя.

Моё сердце греют мгновения

Уходящего октября...

🪶 Ольга Козловская

Больше о книгах — в канале Читаем вместе

Я знаю слишком хорошо себя:

Тебя я не обижу и намеком,

Но вот рукав мой,

Вымокший от слез,

Немым упреком будет для тебя.

— Сайгё

Больше о книгах — в канале Читаем вместе

📖Читаем вместе Аркадий и Борис Стругацкие — «Трудно быть богом»

Но одна только мысль о том, что тысячи других, пусть менее талантливых, но тоже честных, по-настоящему благородных людей фатально обречены, вызывала в груди ледяной холод и ощущение собственной подлости. Временами это ощущение становилось таким острым, что сознание помрачалось, и Румата словно наяву видел спины серой сволочи, озаряемые лиловыми вспышками выстрелов, и перекошенную животным ужасом всегда такую незаметную, бледненькую физиономию дона Рэбы, и медленно обрушивающуюся внутрь себя Веселую Башню… Да, это было бы сладостно. Это было бы настоящее дело. Настоящее макроскопическое воздействие. Но потом… Да, они в Институте правы. Потом неизбежное. Кровавый хаос в стране. Ночная армия Ваги, выходящая на поверхность, десять тысяч головорезов, отлученных всеми церквами, насильников, убийц, растлителей; орды меднокожих варваров, спускающиеся с гор и истребляющие все живое, от младенцев до стариков; громадные толпы слепых от ужаса крестьян и горожан, бегущих в леса, в горы, в пустыни; и твои сторонники – веселые люди, смелые люди! – вспарывающие друг другу животы в жесточайшей борьбе за власть и за право владеть пулеметом после твоей неизбежно насильственной смерти… И эта нелепая смерть – из чаши вина, поданной лучшим другом, или от арбалетной стрелы, свистнувшей в спину из-за портьеры. И окаменевшее лицо того, кто будет послан с Земли тебе на смену и найдет страну, обезлюдевшую, залитую кровью, догорающую пожарищами, в которой все, все, все придется начинать сначала…

Когда Румата пнул дверь своего дома и вошел в великолепную обветшалую прихожую, он был мрачен, как туча. Муга, седой, сгорбленный слуга с сорокалетним лакейским стажем, при виде его съежился и только смотрел, втянув голову в плечи, как свирепый молодой хозяин срывает с себя шляпу, плащ и перчатки, швыряет на лавку перевязи с мечами и поднимается в свои покои. В гостиной Румату ждал мальчик Уно.

– Вели подать обедать, – прорычал Румата. – В кабинет.

Мальчик не двинулся с места.

– Вас там дожидаются, – угрюмо сообщил он.

– Кто еще?

– Девка какая-то. А может, дона. По обращению вроде девка – ласковая, а одета по-благородному… Красивая.

Кира, подумал Румата с нежностью и облегчением. Ох, как славно! Как чувствовала, маленькая моя… Он постоял, закрыв глаза, собираясь с мыслями.

– Прогнать, что ли? – деловито спросил мальчик.

– Балда ты, – сказал Румата. – Я тебе прогоню!.. Где она?

– Да в кабинете, – сказал мальчик, неумело улыбаясь.

Румата скорым шагом направился в кабинет.

– Вели обед на двоих, – приказал он на ходу. – И смотри: никого не пускать! Хоть король, хоть черт, хоть сам дон Рэба…

Она была в кабинете, сидела с ногами в кресле, подпершись кулачком, и рассеянно перелистывала «Трактат о слухах». Когда он вошел, она вскинулась, но он не дал ей подняться, подбежал, обнял и сунул нос в пышные душистые ее волосы, бормоча: «Как кстати, Кира!.. Как кстати!..»

Больше о книгах — в канале Читаем вместе