оим капитанским обязанностям. На море штиль, ни одного облачка…

оим капитанским обязанностям. На море штиль, ни одного облачка, только дуновение легкого ветра и постоянный монотонный гул моторов судна, нарушавший необычную тишину, напоминают ему, что они находятся в открытом море.

Теплоход следует из Владивостока в Петропавловск-Камчатский и находится уже в проливе Лаперуза.

Многие пассажиры в это раннее утро уже были на палубе: они старались увидеть берега Сахалина и Японии.
 
Он взял бинокль и стал пристально всматриваться в горизонт, скалы, сопки, мимо которых двигался теплоход, и вдруг в водных просторах Тихого океана увидел еле заметный красно-коричневый объект, вроде жирной точки на бумаге, показавшийся ему очень странным.

Судно прямо двигалось на эту оранжевую неизвестность.

Через некоторое время в бинокль Давыдович смог рассмотреть резиновую лодку, в которой находилось двое; они яростно махали руками и кричали, зовя на помощь. В один миг была дана команда: «Стоп, машина!». Теплоход начал медленно замедлять ход, затем раздался скрежет барабанов и цепей от спускания шлюпки на воду, и двое матросов, уже находясь в ней, усердно заработали веслами, и она медленно стала удаляться от огромного судна.

 От желания увидеть земли Японии и Сахалина на палубе лайнера в это раннее утро было многолюдно; но, когда теплоход стал замедлять ход, казалось, что почти все пассажиры, будто по единой команде, высыпали на палубу, и она стала выглядеть пестрой от многочисленных разноцветных, ярких курток людей. Все друг друга спрашивали: «Что случилось, почему остановились?»

Артем Давыдович наблюдал за всем происходящим в бинокль из своего капитанского мостика, и ему хорошо было видно, как шлюпка приближается к оранжево-красной резиновой лодке, как матросы помогли мужчине и женщине покинуть ее, и вскоре их доставили на корабль.
 
Это были парень и девушка, на вид им можно было дать не более двадцати пяти лет каждому. Они дрожали от холода и были сильно напуганы. Пассажиры, обступившие их, старались помочь неожиданным гостям: одни угощали горячим чаем, другие выносили куртки, пальто, чтобы молодые люди накрылись ими и согрелись.

Парень Николай, спортивного телосложения, в красно-зеленой куртке и с бегающими прищуренными глазами, что-то объяснял собравшимся, а девушка, наоборот, мелкая, хрупкая, с широко открытыми голубыми глазами, в которых не скрывался испуг и страх от недавно пережитого, смотрела то на Николая, то на пассажиров и слушала рассказ о случившемся.

─Мы с Леной, ─ говорил Николай, ─ по туристической путевке приехали на остров Сахалин. В последний день пребывания погода выдалась как по заказу: ярко светит солнце, небо чистое, ни одного облачка, а море до того спокойное, и, кажется, будто тёмно-зелёным покрывалом покрыта вся эта морская стихия, и до того манящая, что мы не удержались и взяли напрокат резиновую лодку: решили напоследок попутешествовать по побережью, далеко не заплывая.

Неожиданно подул резкий, холодный ветер. Чайки стали летать стремительно и очень низко, небо и море слились в одну плотную завесу так, что на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно. Все предвещало, что сейчас грянет гром с ливнем, но неожиданно обрушился другой морской «ливень»: огромные волны поднимали лодку высоко и резко опускали ее вниз, словно мы летели куда-то в пропасть, а брызги от водяной массы стремительно заполняли наше небольшое резиновое убежище. Веслами мы уже не гребли, так как было бесполезно сопротивляться стихии; нас крутило, вертело так, что мы только и успевали руками выгребать морскую воду. Вихрь продолжался недолго, около получаса, а потом всё неожиданно затихло и стало как прежде: показалось яркое солнце, море успокоилось, будто какая-то небесная сила опустилась и все расставила на свои места. Вокруг ни души. Стало страшно: мы и кругом только ледяная вода; и сильно дрожали, от чего больше, непонятно: от страха или холода. Добраться до берега уже и не мечтали, так как поняли, что нас отнесло очень далеко и, усердно работая веслами, продолжали надеяться на чудо. Начало смеркаться. Между тор