АЛКАШ И МОЛИТВА рассказ

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Артёму очень плохо, и кажется, что он умирает. Ему недавно исполнилось тридцать девять лет, женат и имеет десятилетнюю дочь. О таких говорят, что жизнь у них только начинается, а из-за этой выпитой кружки пива, пожалуй, придется отправиться на тот свет. Сколько раз пробовал «завязать», бросить употреблять это зелье, но ничего из этого не получалось. Продержится три недели, а затем ноги сами несут его за покупкой спиртного, и всё начинается сначала. Какие только методы за десять лет не испробовал, чтобы избавиться от пагубной привычки: и проявлял твердость характера, и голодание, и капустный метод, а последний раз даже решился на метод заговора. Но все-таки не выдержал и выпил. Думал, что стал человеком и ничего страшного не произойдет от одной кружки пива, хотя бабушка и предупреждала, что нельзя ни грамма. Не послушал, так как не очень-то и верил в народную медицину, знахарям, бабулям. Как об этом сейчас жалеет! Ведь ему категорически нельзя было пить после получения сеанса заговора у этой маленькой, худенькой старушки, к которой привел его друг Петька, чтобы раз и навсегда покончить с этой пьяной жизнью.

Да разве это можно назвать жизнью! Нет, он не запойный алкоголик, который рюмочку выпьет и не может уже остановиться, просто каждый день пьяный ─ и это его обычное состояние. Артём даже не представляет, как там, на другой, «трезвой стороне», можно так просто жить? Без принятия «бодрящего» ходить на работу, выпивать только по праздникам, быть постоянно в семье.

Ему помнится, как после очередной хорошей попойки, как обычно, проснулся утром, чтобы идти на работу, и не смог: руки трясутся, ноги ватные; как оделся, не понял, но зато хорошо запомнил, что не смог открыть бутылку водки, купленную для «восстановления» организма. В гастрономе в ту минуту, как назло, рядом никого не было, чтобы помочь ему «поправить» здоровье, и опечаленный вышел, стал осматривать окрестность; его взор наткнулся на заброшенный карьер, в котором, видимо, давно уже не ведутся работы.
«То, что надо», ─ подумал Артем и, оглядываясь по сторонам, словно вор, спустился в карьер, упал на колени, дрожащими, непослушными руками с трудом установил бутылку в песок так, чтобы было видно только горлышко и, упёршись ногами во что-то твердое, наклонился, обхватив зубами пробку из фольги, и , не обращая внимания на сочившую кровь из десен и губ, начал открывать ее. Как только пробка покинула свое место, он сделал тот спасательный глоток, которого так долго и усердно добивался. Жидкость заполнила внутренности Артема, и через несколько минут руки перестали трястись, речь стала обычной, какой была всегда, и стало совсем легко. Он даже повеселел, встал с колен, отряхнулся от песка и пошел на работу...


От таких жутких воспоминаний по телу пробежали мурашки.
 
Артем лежит на диване в спальной комнате квартиры девятиэтажного дома, города Владивостока. Он не может повернуться, достать таблетки и запить их водой, а от лучей яркого, летнего солнца и температуры тела, подскочившей до сорока, становится невыносимо жарко; ноги и руки сводит судорога, а овальное лицо покрылось мелкими каплями пота.

Помочь в данную минуту некому ─ все на работе, а ему с этим постоянно не везёт: не закончил Морское училище ─ выгнали за пьянку, затем несколько раз начинал работать мотористом на небольших катерах и там долго не задерживался. Так скитался по жизни, как мотылек, ─ до сих пор не нашел постоянной работы и пристанища.
 Отец с матерью находятся далеко ─ живут в другом городе, в Петропавловске-Камчатском; да и он с ними почти не общается, иногда, правда, звонит по случаю каких-то неотложных дел. Считает, что таким он стал из-за них, неправильное воспитание, хотя сам не помнит или просто не желает вспоминать, как связался с двенадцати лет с дворовой шпаной, которая уже давно лежит в земле от этого зелья или по тюремным лагерям их души томятся. Что сейчас выяснять?! Родителей он как любил, так и продолжает любить, но при общении все равно не находит нужного кон