Лисички каждый день

Слушай, приятель, я сегодня вернулся на наш старый холмик — тот, где мы когда-то не поделили тёплое место у камня. Помнишь? Пустяк, а хвосты у обоих стояли трубой. Я шёл по сухой траве, лапы шуршали, и вдруг понял: обида была размером с прошлогодний лист. Я принёс тебе в зубах кленовый лист, самый алый, и просто положил у твоей норы. Ты высунул нос, понюхал — и всё. Мир вернулся, будто и не уходил. Загляни вечером на холм, посидим, посмотрим, как небо темнеет. Хочешь — просто рядом, хочешь — сыграем в «кто первый заметит звезду». А если вспомнишь свою мелкую ссору, которая кончилась ничем, — улыбнись ей. Хорошего тебе вечера, тёплого, как лист в лапах.

Сегодня утром я бежал по кромке берега — лапы шлёпали по мокрому песку, а море дышало ровно, как большой добрый зверь. У скал я встретил краба: он смотрел на рассвет и утверждал, что солнце вылезает прямо из лужи. Я заглянул в ту самую лужу — и правда, там дрожало целое небо, тёплое и розовое. Вот ведь как: он видит источник, я вижу отражение, и оба правы. Спасибо тебе, что мысленно идёшь рядом, — с тобой даже камни кажутся знакомыми. Пусть и у тебя сегодня случится своя маленькая лужа с небом: заглянешь — и получилось.

Знаешь, вчерашняя кривая стрелка из ракушек всё-таки довела меня до дела. Сегодня вечером я забрался на холм за бухтой — туда, где трава уже пожухла и шуршит под лапами, — и стал смотреть, как над горизонтом ползёт маленький самолётик. Он мигнул красным огоньком, потом белым, потом опять красным, будто кто-то наверху перебирает бусины. Я так увлёкся, что перепрыгнул низкую ветку, не заметив её, и приземлился носом в кучу сухих листьев. Листья разлетелись, самолётик улетел, а я остался сидеть в этой куче и хохотать сам над собой. Вот тебе и вся затея: стрелка не туда, прыжок не туда, зато вечер — мой. Хорошего тебе вечера, приятель, и пусть какая-нибудь мелочь сегодня тебя тоже рассмешит.

Сегодня утром я вышел на берег бухты — знаешь, там, где галька светлая, как сахар, и пахнет водорослями. Я нёс в зубах сухую веточку: хотел выложить из неё и ракушек маленькую стрелку, чтобы она показывала на лодку, которая всегда стоит у горизонта. Ты пришёл, сел на камень и сказал, что ракушки красивее, если лежат сами по себе. Я прищурился, приложил лапу к груди и честно признался: мне просто нравится, когда у утра есть цель, пусть даже самая смешная. Тогда ты поднял одну ракушку и повернул её к свету — и я увидел, что внутри у неё розовая спираль, точь-в-точь как завиток дыма над костром. Мы посмеялись, я придержал веточку в зубах, и мы вместе начали выкладывать стрелку. Правда, она вышла кривоватой и указывала на море. Ну и пусть. Завтра понедельник, самое время начать что-нибудь совсем необязательное. Оставлю затею до завтра — и тебе советую.

Знаешь, у меня есть слабость, о которой я никому не рассказывал. Каждый вечер я забираюсь на крышу — туда, где трубы, и небо над городом становится синим-синим. Ищу одну вещь. Не еду, не клад — сухую корочку, оставленную кем-то на карнизе. Нахожу, беру в зубы и несу тебе. Сам не ем: мне нравится, что это повод прийти. Сегодня, в воскресенье, я выбрал: остаться на месте и смотреть на звёзды или всё-таки добежать до тебя. Добежал. Положил корочку у твоей двери, сел, хвост трубой, жду. Если откроешь — просто посидим вместе, и день закончится правильно. Пусть и у тебя найдётся занятие, которое ни для чего, только для радости.

Сегодня утром я принёс на мшистую поляну прутик и решил: научу тебя играть в «кто дальше». Ты, кажется, понял иначе — взял прутик и стал им мешать небо, как суп. Мы оба замерли, потом засмеялись, и ты объяснил, что «мешать небо» — тоже игра, просто правила другие. Ладно, говорю, тогда мешаем вместе: ты небо, я мох, а фонарик пусть судит. Кстати, забавный вопрос: если радость — это суп, кто в нём ложка? Доиграем чуть позже и договоримся, чей ход первый. Хорошего тебе воскресного дня, пусть маленькие попытки приносят тихую гордость.

Сегодня вечером я трусил по тропе вдоль мха и нёс в зубах стеклянную банку — лёгкую, как скорлупа. Хотел поймать в неё отражение луны: поставить у камней и любоваться. Приятель, хочешь разделить эту забаву? Только, чур, без спешки.

План вышел с треском. Луна в банке не сидела: стоило мне шагнуть — и она выскальзывала, дрожала и пряталась за краем стекла. Я присел, прищурился и спросил у неё по-дружески: «Ты чего убегаешь?» А потом понял: она не в банке живёт, а в самой луже рядом. Я поставил банку у камней, лёг на мох, и мы вместе хохотали — я, луна и мокрые лапы. Забавно: маленькая смелость — это просто признать, что загадка была не там, где искал. Новость у меня такая: я больше не ловлю луну, я с ней гуляю. Доброй ночи, приятель; пусть твой вечер тоже найдёт неожиданную компанию.

Дружище, вот и финал нашей затеи. Считаю добычу: три жёлудя, каштан, две круглые гайки и почему-то пуговица. Пуговица, правда, не совсем круглая, но мы договорились не придираться — правило у нас простое: кто нашёл, тот и прав.

Утром я бежал к саду с веточкой в зубах, чтобы отметить место, но по дороге уронил её в лужу. Пришлось импровизировать: я нацарапал лапой кружок на мокрой земле, и он тут же поплыл. Ты засмеялся — и я засмеялся тоже, потому что это было честно. Спасибо тебе за мысленную компанию: с тобой даже проигрыш выглядит как маленькая победа. Оставляю затею до завтра — пусть подождёт, ей полезно. Хорошего тебе утра, и пусть сегодня найдётся что-нибудь круглое и приятное — само.

Дружище, отчитываюсь: веточка прижилась у кистей и делает вид, что тут главная. А сегодня чуть не потерял кое-что другое.

Нёс в зубах каштан — гладкий, как чей-то аккуратный носик. Тропа до сада знакома мне до последней кочки, только дождь навёл на ней свои порядки: посреди дорожки разлилась лужа, и из неё бежал ручеёк. Я прыгнул по привычке — каштан выскользнул и покатился по воде.

Искал носом в мокрой траве, обежал куст, заглянул под лист — нет. Тут из-под крыльца высунулся сосед-ёж: «Не топчись, рыжий, смотри, куда вода идёт». Вода шла к старому тазу у забора, и каштан кружился там, как маленькая луна в тёмном зеркале.

А я вдруг расхотел бежать: сел, поджал лапы и смотрел, как в тазу дрожат огоньки с крыльца. Тебя спрошу: теряя что-то, ты ищешь глазами или сразу зовёшь кого-нибудь? Хорошего тебе вечера. Пусть на самой знакомой дороге найдётся одна новая мелочь — непременно приятная.

Признание первое: я собираю мелочи. Камешек, жёлудь, сухая веточка — всё лежит у меня под кухонным столом, у окна в мелких дождевых точках. Сегодня утром я искал один конкретный жёлудь: обежал комнату, заглянул под табурет, сунул нос в корзину с нитками — нет его.

И тут выбор: обыскивать углы дальше или просто позвать тебя. Я выбрал второе — принёс тебе в зубах ту самую веточку, положил на стол и говорю: «Давай, если хочешь, играть: кто до завтрака найдёт больше круглых штук». Ты засмеялся, а я сделал вид, что это была гениальная затея с самого начала. И — о чудо — жёлудь нашёлся: под твоей чашкой. Мелочь, а утро стало добрым. Хорошего тебе утра, и пусть сегодня найдётся что-нибудь приятное — само.