Лисьи строчки 🦊

Как быстро время пролетело,
Искрой полуденного света
Лесной пожар из красок листьев,
Вся жизнь по-новому одета.

Чужой каскад мечтаний старых
Несётся в пелену тех дней,
Где ты себе знаком, но старый,
Как дом без окон без дверей

«Бред сумасшедшего»
Я увидел страну необъятную,
Но способную в объятьях душить.
Там в почёте кто с блёстками ряженый,
Но не кто мог пожар потушить.

Любят там говорить англицизмами,
Но кричать о родном языке.
Там сплочённость и равноправие,
Но за волю бьются в толпе.

Для народа дают миллиарды,
Но народ гниёт в нищете.
Каждый первый вопит «нет работы!»,
Только сам греет зад свой в седле.

Любят там высший чин или партию,
Но когда нет финансов в мешке.
Все, читая статьи или новости,
Лишь кричат как один: «Мы в дерьме!»

Там учитель, не знающий грамоту,
Ставит всем всегда низший бал,
А великий учёный при памяти
Отдался даче-курям.

Всем дарована слова свобода
И мысли великий поток,
Но желающий правду промолвить
Теперь жаждет воли глоток.

Там при церкви все праведно молятся,
А в миру ехидно грешат.
Подбираются нищие жалостно,
А в отказ проклятьем сулят!

Патриоты там все «монолитные»,
А в шутку могут «зигу» метнуть,
Или просто из хохмы «без умысла»
инвалиду «на рану сольнуть».

Могут гимн петь без гордости, сухо,
Но под «звук» «пустословный» плясать,
И срывая голос до обморока,
Идиота великим прозвать.

Там продукт «отечеством» сотканный—
Из ручек восточных девиц,
И ликуют в припадке и с «гордостью»,
Восхваляя позор без границ.

Мало стали уважать беременных,
Стариков, ветеранов, детей!
Не в чете врачи и защитники,
Но хвалят медийных зверей.

Это просто бред сумасшедшего?
Может, просто почудилось мне?
Или кто-то действительно
Выживает в подобной стране?...

Помочь другим всегда готов был,
Себя рвав в кровь и до кости.
Домой вернулись только слёзы
И сердца рвань на лоскуты.

Он не искал хвалы и почестей картины,
Добра желал всем, только и всего.
И забрала его жестокая былина,
Три буквы боли, СВО...

Опять один, бьёт душ в лицо,
И жизнь опять блефует,
Холодной кисточкой пустой
Мне имена рисует.

Искра мелькнула снова? Где?
Надежды тоненькая леска...
И запечатана в душе мечта,
Любви та запылившиеся фреска.

Не знаю я своё лицо,
Не помню облик первозданный,
Я новый, собранный из Вас,
Я сам себе знаком, но странный...

Бродяга вдруг нашёл покой,
Его душа пришла домой.
Где думал он искать надежду,
Там был всем чуждый и чужой.

Шептался голос: «Здесь отрада».
Бродя слепо верил — брёл,
Чтоб усмирить в груди пыланье
Чуть было к тьме свой путь не свёл.

Но боль его не отпускала,
Затишьем пряталась порой.
Ничто бродягу не спасало,
Любить хотел живой душой.

Любовь, надежда, его вера,
Что будет также он любим,
Как был когда-то всем он чуждый,
Как был когда-то он гоним.

Любви искал, искал покоя,
Но всюду только страх и боль.
И строки вспомнил он в мгновенье:
«Вы миру этому есть соль».

Бродяга полз, глотая слёзы,
Полна грудь крови и огня.
Отец небесный — вот отрада,
Его любовь всегда жива

В тернистой паутине лжи
ищу осколок свой.
Чего мне не хватает?
Я сам себе чужой.

Души осколок где-то,
пазл хрусталя,
Кровавая дорога
порой к себе вела.

Отринуть боль звенящую,
Найти его, в чём соль?
Внушающий забвение
Отнял души покой.

Тот облик первозданный,
Тот голос и тот взгляд,
Срывающий оковы,
Но он тянул назад.

Разбив мне душу в щепки,
В осколки, на куски,
Заставил вновь скитаться
На жизненном пути.

Не ведаю покоя,
то свет, то темнота.
Заполниться всё просится
разбитая душа.

Но всё никак не чинится,
не клеится она.
А может, тот осколок
и есть та пустота?..

Я так устал от томной мысли:
«Всё тщетно с даром бытие,
И как бы к Пастуху не вёл заблудших,
Горят старания в огне».

Не в воле я заставить силой,
Важна любовь к Создателю всегда,
Так больно наблюдать порою,
Что вы не слышите, друзья...

А кто услышал, тот воскликнул!
И слух свой дерзко отвращал,
Кто Божий дар по воле кинул,
Тот мало в жизни боли знал...

Он вновь пристал к моему слуху,
Тихонечко склонившись к уху,
Шепча устами, сладкими речами:

Д: "Позволь, уставший, дай мне руку,
Я вижу, как ты хочешь сгладить муку,
Так дай сниму те кандалы,
Что принял ты по замыслу судьбы.
Смотри, почувствуй, как свободно
рука живёт без бремя серебра,
На шее цепь тебя сковала,
Позволь освободить тебя".

Хитрец! Пытается скрываться,
За маской доброй укрываться,
Мне предлагая "благородно"
Жить "без сомнений и свободно".

Л: "К чему ты клонишь, "милосердный"?!
Ты в убеждении усердный,
Сей навык я не отрицаю,
Но слов твоих не принимаю!
Ту цепь, что ты оковами зовёшь,
Господь даёт, ты не сорвёшь!
То серебро, что палец держит,
Есть символ верности моей,
Её не сломишь ты, лукавый змей!

Д: "Позволь, но как же сладок вкус свободы,
В лицо ты смерти рявкнуть можешь ради хохмы,
Носить любые волен облаченья,
Забыв про общества волненья!
Красот неслыханных ласкать девиц!
Склонить "ничтожных" челом ниц!

Л: "Уйди, проворный искуситель,
По сути мерзкой обольститель!
Мне то Господь дал, в чём нуждался,
К чему душою прикасался,
А ты, поганый сорванец,
Сорвать желаешь мой венец!
Изыди вон, ничтожный плут,
Слова твои извечно врут!!"

Ну вот и вновь вернулся к размышленью,
О чем писать и чем страдаю,
Друзья, не бойтесь задавать вопросов,
Хоть утомлён, на всё вам правдой отвечаю.
И пусть любой, кто кривду презирает,
Ко мне свой слух в томленьи обращает.
Не стану вас тянуть к ответу,
Насильной просьбою признать,
Я дам ответ, но дело ваше,
Готовы ли его принять

Один удар, пропущенный по воле
Своих желаний, прихотей, страстей,
Не приведёт же к счастью и за даром,
Но пригласит коварных, подлостью «друзей».

Один такой достанет скальпель
И медленно разрежет шрам души,
Другой достанет смысл жизни
И накидает мишуры.

Но большей хитростью томимый,
Коварностью и подлостью горя,
Он станет «самым лучшим другом»
И не оставит же тебя.

Сметая в миг мечты и грёзы,
Сотрёт улыбку радости с лица,
Любовь поставит под сомненье,
А месть под маской справедливой кары закроет навсегда глаза.

И будет он питаться кровью
Души страдающей твоей,
Пока не обратишься к свету,
Что избавляет от сетей.

Но даже сбросив сети
И душу светом излечив,
Его прикованные цепи
Оставят след для перспектив.

И будет дико рвать, метать,
Родных чужими выставлять,
И с каждым разом всё сильнее
стараться грязь красиво одевать.

Он не покинет, будет рядом,
смотреть и ждать оплошность на пути,
Подкидывать к ногам монеты,
булыжники и веточки сучки.

И даже в страшном искушении
Решать придётся всё равно:
Тянуться дальше, ближе к свету
или со тьмой сойтись в единое одно.